Фехтовальщица
Шрифт:
— Как знать, Гаспар! Хотите, прокачу на своем коне, прекрасная госпожа?
— Прокати лучше Мариетт, — усмехнулась фехтовальщица. — Вон она, уже смотрит в окно.
— Эй, погоди! Ты кто, быстроногая?
Но Женька оставила не интересный ей разговор, зашла в гостиницу и огляделась. В нижней зале, где обычно трапезничали, было малолюдно. Разносчик, обслуживающий редких посетителей, отметил появление благородной девушки поклоном и крикнул хозяина. Хозяин, раскрыв в приветствии руки, будто ловя в свои радушные сети новую рыбку, тотчас поспешил навстречу.
— Номер,
— Мне нужен экипаж до Парижа.
— Экипаж ушел в Орлеан, сударыня. Вам придется подождать до утра. Останьтесь передохнуть. Хотите, я покажу вам комнату?
— Передохнуть?.. Нет, я не хочу… Мне нужно ехать сейчас. Чья это телега там у крыльца? — спросила она.
— Это касса капитана де Гарда. Он везет в Париж сбор откупщика Файдо.
— А где он, этот капитан?
— Да вон он, завтракает.
Капитан, одетый в несвежий камзол мужчина лет сорока пяти, уже заканчивал завтрак и смотрел, как его слуга переливал остатки вина из бутыли в его дорожную флягу.
Женька подошла к нему и спросила:
— Это вы капитан де Гард, сударь?
— Я, милочка.
— Вы не возьмете меня с собой до Парижа?
— Вас?.. Хм, вы полагаете, что благородным девушкам место в обозе с кассой откупщика?
— Я не могу ждать до утра, сударь.
— Сопровождать кассу с деньгами весьма опасно, сударыня. Дороги кишат дезертирами и разбойниками.
— Я видела, что у вашей кассы есть охрана.
— Есть. А вы сами-то кто будете, сударыня?
— Жанна де Бежар из Беарна. Еду в Париж к родственникам.
Капитан потер щеку.
— Ну что ж, если вас не смутит, что я несколько не брит и мои солдаты несколько пьяны…
— Не смутит. Поехали!
Вдруг сонную тишину гостиницы нарушил громкий звук чьих-то бодрых шагов, говор и хохот. Из номеров в трапезную в сопровождении слуги по лестнице спустились три дворянина в дорожной одежде, среди которых особенно шумел рыжеволосый молодцеватый мужчина в кожаном колете. Он шел впереди, смотрел кругом уверено и, видимо, был из тех, кто в любом месте чувствует себя хозяином положения.
— Мое почтенье, капитан! — прозвучало из его улыбчивых губ добродушно-небрежное приветствие. — Уже выезжаете?.. И даже не один? Франкон, мы, кажется, многое проспали! Что это за девушка с вами, почтенный де Гард?
— Какое вам до этого дело, де Санд? — проворчал капитан и встал. — Идемте, милочка!
— Ишь ты! — сверкнул зеленым глазом де Санд. — Вас явно рано отставили, дорогой де Гард! Каково, Франкон? А вы учитесь, мой юный де Вик! — обратился шумный постоялец к юноше рядом с ним. — Я говорил вам, что дело здесь совсем не в тех новых сапогах, на которые вы потратили столько денег! Посмотрите на нашего капитана! Он небрит, на нем засаленный камзол и зашитый воротник, а подцепил такую милашку!
— Давайте лучше позавтракаем, Даниэль, — предложил тот, кого назвали Франконом, и сел за ближайший стол.
— Непременно! Эй, хозяин, неси все, что есть! Я сейчас как следует подкреплюсь и догоню нашего славного де Гарда! Вот тогда мы и поговорим!
— Это кто? — спросила капитана фехтовальщица, когда вышла за ним на крыльцо.
— Кто?
— Ну, тот рыжий.
— Даниэль де Санд, парижский фехтовальщик.
— Фехтовальщик? — встрепенулась Женька.
— Да. Мы как-то участвовали в одной военной кампании под Монтобаном, а сейчас у него своя школа в Париже. Гаспар, седлай лошадь!
Узнав, что благородная девушка едет с ними, солдаты де Гарда не на шутку развеселились.
— Вот чертовы штучки! — воскликнул Эжен. — Я ей понравился! А, капитан?
— Заткнись! Надень рубаху да возьми у хозяина новый бочонок! — скомандовал де Гард и велел своему слуге Паскалю подставить колено, чтобы девушка могла залезть в телегу. — Гаспар, Жиль, по коням!
В телеге Женька уселась на сундук с кассой и подумала о том, будут ли беспородные лошаденки, тащившие ее в столицу, иметь для нее то же значение, что имел беарнский мерин д, Артаньяна, на котором тот начал свою парижскую карьеру. «Наверное, будет иметь значение название гостиницы, — посмотрела на вывеску с конем девушка, — ведь «красный конь» предполагает… предполагает…» Что предполагало название гостиницы, Женька не додумала, — кто-то тронул ее за коленку.
— А?..
— Будьте любезны раздвинуть ножки, прекрасная госпожа, — улыбнулся бенгальской улыбкой Эжен.
— Что?
— Мне нужно поставить здесь новый бочонок. Старый мы осушили дорогой.
Женька едва успела расставить ноги, между которых на дно телеги солдат бухнул полный бочонок вина. Жиль и Гаспар громко захохотали.
— Уймись, чертов баламут! — грозно посмотрел на Эжена де Гард. — У меня заряжен пистолет!
— У меня тоже! — ответил Эжен и хлопнул себя по застежке штанов.
После этого захохотали все, даже сама Женька. Закаленным у нее было не только тело. Выдержав, таким образом, это короткое «посвящение» в попутчицы отставного капитана, фехтовальщица освоилась и расположилась на сундуке с кассой откупщика, словно испанская инфанта, однако ее поступок поняли далеко не все. Когда телега катилась по городским улицам, дети дразнились и показывали на странную пассажирку де Гарда пальцами, горожане провожали обоз насмешливыми взглядами, а владельцы богатых особняков роняли из окон едкие реплики.
— Солдатская девка, — услышала Женька сверху и подняла голову.
Из окна второго этажа на нее уставились две разодетые дамы.
— Вы только посмотрите, как она смотрит на меня, Мадлон! Наверняка, это пришлая воровка и авантюристка! Их сейчас много развелось в округе! Снимите с нее это краденое платье, и она скоренько во всем признается! Вот увидите, Мадлон, ее еще будут судить!
Фехтовальщица схватила со дна телеги яблоко и, не задумавшись ни на секунду, метнула его в нарядную сплетницу. Яблоко звучно раскололось о стенку рядом с ее вытянутым лицом, и на подкрашенные щеки брызнул яблочный сок. Дамы завизжали.