Феллах
Шрифт:
— Теперь давайте выдвигать кандидатуры в правление и в комитет. Только по очереди! Не все сразу! Называйте имена устазу Абдель-Максуду, он будет записывать…
Выборы прошли быстро. Одно за другим выкрикивались имена, и тут же за них голосовали. Председателем кооператива был единогласно избран Абдель-Максуд. Абдель-Азим — секретарем Арабского социалистического союза. Так же единогласно были избраны в правление кооператива Инсаф и Салем. Когда объявили новый состав правления и комитета АСС, все встали и начали аплодировать, ритмичные хлопки мозолистых рук гулким эхом отдавались
— Ну вот, новое правление избрали, теперь будем по-новому и работать! — крикнул кто-то из феллахов. — Пора наконец распределить по справедливости машины и инвентарь. Сколько они будут находиться под замком? Сейчас самое время пахать…
— Верно! — дружно поддержали его голоса со всех сторон.
Прямо из зала все направились к амбару, где Ризк под замком хранил кооперативный инвентарь, используя его главным образом для своих собственных нужд.
У амбара собралась почти вся деревня. Феллахи вытаскивали плуги, бороны, выкатили трактор и даже небольшой комбайн. Столпившись у машин, люди гладили их, будто детей, придирчиво осматривали, пробовали лемеха — не притупились ли, ощупывали зубья борон — не погнулись ли. На площади перед амбаром долго слышались веселый смех, громкие возгласы. Казалось, деревня празднует новую свадьбу. Девушки и женщины, взявшись за руки, повели хоровод — неведомо откуда появился маленький барабан. Мужчины обнимались, жали друг другу руки, шутили. Кое-кто уже примерялся — не провести ли спортивные состязания. Лица у всех были радостные, цвели улыбками, звучали возбужденные голоса.
— Эх, сюда бы настоящий, большой барабан! — мечтательно воскликнул Бухейри.
— За чем же дело стало? — смеясь, отозвался Хиляль. — Иншалла, сейчас раздобудем. — И, повернувшись лицом к Инсаф, пустился в пляс, напевая хрипловатым баском:
Усы себе подбрили. На выборы пришли… Победу одержали и Ризка потрясли. Чего нам не хватает, чего недостает? Всего лишь барабана! Аллах его пришлет!..Все дружно захохотали, а Инсаф, приблизившись к нему, что-то шепнула ему на ухо и, заливаясь молодым смехом, толкнула в грудь. Она смотрела на всех сияющими, полными счастья глазами, и лицо ее светилось торжеством — они одержали победу!
Наблюдая всеобщее веселье, я размышлял о том, как нелегко досталась эта победа моим землякам. А сколько трудностей предстоит им еще преодолеть, чтобы ее закрепить! Борьба далеко не кончена. И мой долг помогать им в меру своих сил, постоянно, не отрываться от них. Почаще приезжать в родную деревню. Хотя бы раз в месяц.
Узнав, что я собираюсь сегодня же в Каир, Абдель-Азим, Абдель-Максуд, Райан, Салем и еще несколько человек вызвались проводить меня до остановки автобуса.
Мы стояли на развилке дорог, неподалеку от дома Ризка, и вглядывались туда, откуда должен был прийти автобус.
Вскоре показалось облако пыли. Вот-вот из-за поворота должен был появиться автобус, который увезет меня в Каир. Но к нашему удивлению, из-за поворота вынырнул большой черный лимузин. Не сбавляя скорости,
Всех охватило явное замешательство, когда, приблизившись к машине, мы узнали Исмаила. Но на этот раз он приехал не один.
Исмаил подошел к застывшим в оцепенении феллахам, обвел их презрительным взглядом и, заметив среди них Абдель-Максуда, Абдель-Азима, процедил сквозь зубы:
— А-а, и вы здесь?
Очевидно, он удивился не тому, что они уже в деревне, а тому, что именно они оказались первыми свидетелями его приезда.
— Мы-то здесь давно, а вот ты как у нас оказался? — спросил его Абдель-Азим. — Каким ветром тебя сюда занесло?
Исмаил, ничего не ответив, решительно двинулся вперед. Все невольно расступились, давая ему дорогу.
Вместе со своим спутником он подошел к дому Ризка и исчез за дверью.
Наступило гробовое молчание. Люди стояли будто загипнотизированные. Настолько все были ошеломлены, подавлены. В глазах, еще недавно светившихся весельем и радостью, появилось беспокойство и страх.
Шейх Талба, прижимая к себе дочь, с глубоким вздохом произнес:
— О аллах, окажи нам свою милость, не дай нас в обиду!
Не успела осесть пыль от автомобиля, доставившего нежданных гостей, как из-за поворота показалась еще одна машина, а за ней грузовик с полицейскими. Из легковой машины чуть не на ходу выскочил начальник полиции Фармави, из грузовика выпрыгнули несколько полицейских.
Фармави стремительно подошел к нам и, не здороваясь, спросил:
— Что случилось? Как выборы? Что вы здесь стоите?
— Все в порядке, — ответил за всех Абдель-Азим. — Выборы прошли как нельзя лучше!..
— Ну, слава аллаху! — просиял Фармави, вытирая с лица пот. — А я подумал, вас уже из деревни выгнали…
— У нас всего можно ожидать, — осторожно заметил шейх Талба. — Исмаил-бей опять пожаловал к нам в гости. Не помогла моя молитва!..
— Исмаил вернулся… И с ним еще один, городской!..
— Неспроста, видно, прикатили!..
— О аллах, защити нас! Смилуйся над нами! — послышались нестройные голоса.
— Да что это с вами? — удивился Фармави. — Чего вы так перепугались? Выборы вы провели, теперь можете спокойно трудиться. Пусть каждый занимается своим делом. Мы тоже не будем сидеть сложа руки. Во всяком случае, я. Если что произойдет — немедленно дайте знать. Звоните мне по телефону. А сейчас я должен вернуться в уезд.
Я хотел было расспросить Фармави кое о чем, но он, приветливо кивнув мне, отшутился:
— Пусть каждый занимается своим делом. — И при этом многозначительно подмигнул мне.
И тут наконец появился автобус. Фармави приказал одному из полицейских остановить его и помочь мне сесть.
Автобус затормозил, Фармави протянул мне руку.
— Я же тебе говорил, что борьба не кончилась. На нашу долю еще хватит боев. Ну, прощай. Надеюсь, скоро увидимся!..
Я торопливо пожимал руки друзей, а вслед мне летели обычные в таких случаях напутствия:
— He забывай нас!