Феникс

Браст Стивен

Он кивнул:

— Очень хорошо, Владимир. Делай то, что должен. Я отправлюсь на озеро Зарке и буду там жить, чтобы ты знал, где меня найти, когда ты сможешь вернуться.

— Когда я смогу, — повторил я. — Когда я смогу.

ЭПИЛОГ

Есть

место, которое я очень хорошо помню. Оно навсегда осталось в моей памяти, начиная от ярко-голубых пятен цветов в высокой траве до согнутого дуба, что высится над поляной, словно защищая ее от летучих хищников, от шипов дикого вьюнка до ровного склона холма, указывающего спуск к ближайшей воде. С раннего детства я люблю это место — оно врезалось мне в память с такими подробностями, которые я обычно запоминаю, когда прячу оружие или изучаю привычки будущей жертвы. Природа во всем разнообразии своих красот и ужасов до сих пор была для меня потеряна — за исключением этого места. Возможно, теперь все изменится.

Откуда-то слева донесся сдавленный смешок креоты, готовящего ловушку для норска или белки. Верни-меня-домой, растущая из дуба, с шелестом раскачивалась на холодном ветру: вушь-снэп, вушь-снэп. Какая-то птица рыдала, словно отвечая на смех креоты. От ветра у меня на шее зашевелились волосы, и я задрожал. Цвела сирень, ее здесь так много, и сильный запах мешался с ароматом других деревьев.

Мне вдруг пришло в голову, что наступила весна, а я никогда не обращал особого внимания на смену времен года.

Если моя жизнь наемного убийцы имела начало, то, наверное, именно

здесь, где я нашел яйцо, из которого вылупился Лойош. Если моя жизнь наемного убийцы имеет конец, то пусть он тоже будет здесь. Если же окажется, что мне всего лишь придется на некоторое время выйти из игры — что ж, так тому и быть. Лойош и Ротса вели себя тихо. Если не считать их присутствия, я был один. Адриланка осталась далеко позади, и на многие мили поблизости никаких городов.

Один.

Кроме двух джарегов, никто не мог меня увидеть или заговорить со мной, а Камень Феникса защищал мои мысли от всякого, кто попытается найти меня таким способом. Я стал невидимым для магии. Оружие, которое я носил на себе — дюжины кинжалов, дротиков и других неприятных штук, — казалось здесь абсурдным. Я не сомневался, что со временем постепенно уменьшу их число и, возможно, полностью избавлюсь от оружия. На спине я нес смену одежды на все случаи жизни, запасную пару сапог и кое-какие полезные мелочи.

Нас осталось трое.

Можно начать себя жалеть, но я не собирался себе лгать. Наступило время перемен, время роста, в некотором роде такое же волнующее, как момент, когда жертва подходит к тому месту, которое ты выбрал для покушения.

Что будет? Кем я стану? Сумеют ли джареги меня отыскать? Возродится ли любовь из пепла, в который мы ее превратили? И ждет ли нас весна?

Я почувствовал, как на моем лице возникла улыбка, и не стал строить предположений.

И пошел на запад.