Феникс

Нигро Дон

МИККИ. Все мои дядья умерли.

РЕЙ. Если ты из Швейцарии, скажи что-нибудь на швейцарском.

МИККИ. Чи-и-из.

РУТГЕР. Знаешь, на швейцарском в Швейцарии не говорят.

РЕЙ. А где на нем говорят? В Мексике?

РУТГЕР. На швейцарском не говорят нигде.

РЕЙ. А что они там делают? Только поют йодлем?

РУТГЕР. В Швейцарии говорят на нескольких языках. Диалектах немецкого, французского, итальянского. В некоторых глухих углах даже на древней латыни.

РЕЙ. Не знаю я никакой латыни, кроме ломаной. Итальянским

языком называется. Ты говоришь на итальянском, Микки?

МИККИ. Нет.

РЕЙ. Как насчет немецкого? Мы можем попросить Рутгера поговорить с тобой на немецком.

МИККИ. Не хочу я говорить на немецком с Рутгером.

КЕРМИТ. Я практически уверен, что это было в Чикаго.

МОНА. Может, перестанешь говорить о Чикаго? Плевать нам всем на Чикаго. Оставь этого бедного человека в покое.

КЕРМИТ. Я просто говорю, что, по-моему, видел Микки в Чикаго.

МИККИ. Не видел ты меня в Чикаго. Никто не видел меня в Чикаго. Не могли меня видеть в Чикаго. Никогда.

(Пауза).

КЕРМИТ. Ладно. (Пауза). Слишком велики шансы, что я тогда был пьян.

(КЕРМИТ пьет. Слышится визг и смех Тани. Они прибегает, прячется за ними. Очень красивая, в раздельном купальнике).

ТАНЯ. Спасите меня. Помогите. Спасите. Он за мной гонится.

РЕЙ. Кто за тобой гонится?

ТАНЯ. Нед. За мной гонится Нед.

МОНА. И что он сделает, если поймает тебя?

ТАНЯ. Я не знаю. Поэтому так волнуюсь.

НЕД (выбегает на сцену, в плавках, хорошо сложенный мужчина). Вот ты где!

ТАНЯ (визжит и убегает). А-а-а-а-а-а-а! Помогите мне. Помогите. Это тварь из черной лагуны. А-а-а-а-а!

НЕД (гоняясь за ней, пока она описывает круги вокруг остальных). Я тебя поймал! Я тебя поймал! Я тебя поймал! (Хватает ее сзади за талию).

ТАНЯ. А-А-А-А-А-А-А! (Визжит и бьет ногами воздух. НЕД оторвал ее от земли и кружит). А-А-А-А-А. НЕ-Е-Е-ЕТ! КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ МНЕ! НА МЕНЯ НАПАЛА ТВАРЬ ИЗ ЧЕРНОЙ ЛАГУНЫ! Я СЕЙЧАС ОСТАНУСЬ БЕЗ ЛИФЧИКА! УБИВАЮТ! УБИВАЮТ! (Выскальзывает из его рук и убегает, смеясь).

НЕД. Какая ты скользкая. Чертовый крем от загара. Ты вернешься, маленькая динамистка.

(Убегает за ТАНЕЙ. Пауза).

МОНА. Лиа, твой муж в очень хорошей форме.

ЛИА. Да.

МОНА. Должно быть, ходит в тренажерный зал.

ЛИА. Сегодня он дает мышцам хорошую нагрузку и без тренажерного зала.

МОНА. Ты такая счастливая. Кермит начинает задыхаться, дойдя от ванной до пианино.

ЛИА (с каменным лицом, счастья на нем не читается). Да, я счастливая, это точно. Я очень счастливая женщина.

(Встает

и уходит).

РЕЙ. Она расстроена. Кому-то нужно с ней поговорить.

МОНА. Почему бы не тебе, Рей? Мы сможешь ее утешить. Ей, скорее всего, понравится.

ДОРИС. Я пойду. (Встает и идет следом за ЛИА).

РУТГЕР. Твоя дочь вырастает в красотку, Кермит.

КЕРМИТ. К сожалению, да. Или, как сказал бы один из умерших дядьев МИККИ, печалька.

(Допивает стакан, встает и уходит, садится за пианино).

2

(КЕРМИТ сидит за пианино, наигрывает спокойную, элегантно-грустную бордельную версию для пианино песни «Когда тебе было сладкие шестнадцать». МОНА подходит к нему. Это их гостиная).

МОНА. Кермит, что ты делаешь?

КЕРМИТ. Вроде бы, если приглядеться, я играю на пианино.

МОНА. Я знаю, что ты играешь на пианино, но что ты делаешь?

КЕРМИТ. Это вопрос на засыпку?

МОНА. Какого черта ты все время играешь на пианино? Почему ты не делаешь ничего другого, кроме как играешь на этом чертовом старом пианино.

КЕРМИТ. Не знаю. А что мне делать? Ты хочешь, чтобы я прыгал в высоту с шестом?

МОНА. Посмотри на свои пальцы.

КЕРМИТ. Я насмотрелся на свои пальцы. Я могу играть с закрытыми глазами. Я могу играть, когда сплю. Я, вероятно, смогу играть без головы.

МОНА. У тебя длинные, желтые, кривые, в пятнах табака, пальцы. И длинные, желтые, кривые, в пятнах табака, зубы. И у этого пианино длинные, желтые, кривые, в пятнах табака, клавиши, изготовленные из длинных, желтых, кривых, в пятнах табака, бивней убитых слонов.

КЕРМИТ. Слоны не курят, Мона. Они пьет, жрут арахис, но не курят. Дымить они могут, если только ты их подожжешь.

МОНА. Все здесь в пятнах табака. Все пахнет табачным дымом. Наша одежда пахнет табачным дымом. Наши тела пахнут табачным дымом. Я чувствую себя копченой ветчиной. И алкоголь. Куда бы мы ни пошли, везде мы пахнем алкоголем. Нас окутывает запах коктейль-холла, словно это наши фирменные духи.

КЕРМИТ. Запах коктейль-холла – не самое плохое из того, чем иной раз пахнет человек.

МОНА. Может, перестанешь играть на этом чертовом пианино, когда я говорю с тобой?

КЕРМИТ. Только если ты пообещаешь заткнуться.

МОНА. Я серьезно, Кермит. Мне это не нравится. Нагоняет грусть.

КЕРМИТ. Ты грустила и до того, как я начал играть на пианино.

МОНА. Я грустила до того, как ты познакомился со мной?

КЕРМИТ. Я не знал тебя до того, как ты познакомилась со мной.

МОНА. Но я знала тебя. Я знала тебя задолго до того, как ты познакомился со мной. Я всегда знала тебя. Я думаю, ты мне приснился одной ночью, после того, как я слишком много выпила Только это был один из снов, который превращается в кошмар.