Феномен 404
Шрифт:
Под рой смертоносных жал попадают трое ближайших солдат. Они стараются закрыться руками. Падают на землю. Пытаются кричать. Но всё уже бесполезно. У них уже нет ни рта, ни глаз – лица превратились в сплошную воспалённую язву, вздувающуюся кровавыми волдырями.
Забыв о «побратымах», остальные бросаются наутёк. Шестеро – дальше по дороге, двое – прямо через поле. Моим человеческим глазам не видно бегущих, но сейчас я чувствую каждый их шаг. Ощущаю ужас, источаемый их телами. «Идите ко мне, мои бандерлоги…». Спасаясь от неведомой угрозы, первая группа хочет укрыться в лесополосе. Зря… Трава словно становится гуще и жёстче. Тонкие длинные стебли бьют по ногам напуганных людей, рассекают их в кровь, опутывают, тянут
Получив энергию для роста, ризома активизируется. Чёрные нити вырастают из стеблей выше человеческого роста, тянутся к небу, струятся и колышутся, будто в восходящем потоке воздуха. Теперь я ничего не увидел бы, даже находясь рядом, но я знаю, что творится в этом клубке. Микроскопические корешки скручиваются и утолщаются, сжимаются, образуют непроницаемый плотный кокон вокруг своих жертв. Сложно сказать, что становится причиной смерти: удушение или пищеварительный фермент, заживо растворяющий плоть. Говорят, мозг живёт ещё около 9 минут, а значит, они ощущают, что с ними происходит. Но этот персональный ад длится недолго. Очень скоро ризома добирается и до мозга. Она любит доедать всё, оставляя лишь кости. «Тщательно пережёвывая пищу, ты помогаешь обществу… Обществу чистых тарелок». Я невольно улыбаюсь, вспоминая, как Валерий Семёныч шутил о том, что я люблю брать в столовой добавку. Теперь же моя добавка сама бежит ко мне.
Двое в полной боевой экипировке опрометью несутся через поле. Счастливые. После увиденного их уже не страшат ни мины, ни возможно притаившийся снайпер, ни оператор дрона-камикадзе. Всё это уже воспринимается, как избавление – они видели смерть, как она есть. Но она всё ещё рядом. Ближе, чем кажется. Чёрное корневище уже начало сжиматься к центру. Объём биомассы под поверхностью растёт. Поле под ногами бойцов ходит ходуном. Первый запинается за выгнувшуюся дугой щупальцу, падает в рыхлый чернозём, хотя это уже не совсем земля. Вздымаясь, она мгновенно накрывает его, словно одеялом, сжимает, выгибает в обратную сторону, ломает пополам и начинает поглощать. Физиономия застывает в предсмертной гримасе из смеси боли и ужаса. На месте глаз и рта из окровавленного черепа вылезают и извиваются чёрные черви. Плоть на груди распадается, обнажая поломанные давлением рёбра. Живот проваливается внутрь, открывая позвоночник, потому что от внутренностей тоже практически ничего не осталось. Лишь сухой остов того, что минуту назад было человеком.
Его сослуживец замирает, наконец-то осознав, что бежать бессмысленно. Насыщенный живыми клетками, грунт вокруг бурлит и копошится. Молодой парень с трудом поднимает взгляд от скелетированного трупа… И видит меня.
Сейчас я хоть и не в лучшей, но всё ещё в своей форме. Даже все пуговицы и шевроны на месте. Вот только по всему телу расползлась извивающаяся тёмная жижа, вылезло несколько щупалец и открылась пара дюжин новых глаз. Симпатичных. Зелёных. Все они пристально смотрят на солдатика. И хотят есть. И он читает это в них.
Миколка (почему-то я решаю, что его зовут так) медленно снимает автомат с плеча и, дёргая затвором, взводит машинку. Неужели попробует меня застрелить? Рожка будет явно маловато… Нет. Он переворачивает оружие, направляя стволом прямо под свой подбородок. «Нет!» Чёрный усик цепко хватается за приклад, обвивает, выдёргивает из рук.
«Погоди… – мой голос раздаётся прямо из утробы чёрной извивающейся туши. – Приезжать сюда было ошибкой… Правда?»
Паренёк согласно кивает. Я снова
«Ты должен знать… Ты ни в чём не виноват. Чтобы ты ни сделал… Я прощаю. Я не злюсь на тебя. – Без человеческого рта каждое слово даётся с трудом. – Тебя как звать-то?»
«Богдан…»
«Не угадал… Ну, как говорится… Бог – дан. Бог – взян…»
Под ногами солдатика раскрывается округлая зубастая пасть. Нелепо ойкнув, он ухается на неё целиком. Хруст костей заглушается чавканием пищеварительного мешка. Я вынимаю из биомассы свою руку. Прежнюю, человеческую, без лишних глаз. Провожу пальцами по засохшим пшеничным колоскам. Смотрю в вечное голубое небо. Там всё ещё парит дрон. Надеюсь, представление ему понравилось. Охота была краткой. Но жатва славной.
* * *
«Феномен. Самое подходящее название. Все относятся к нему по-разному, но в уникальности явления не сомневается никто». Приглашённый эксперт вечернего телешоу закидывает ногу на ногу.
«А как он сам себя называет?» – интересуется ведущий.
«Неизвестно. Вы ведь знаете, что он ни с кем не общается».
«Да. И это удивительно. Притом, что это, наверное, самый медийный персонаж за последний год. Бойцы по обе стороны фронта записывают видео с комментариями, дают интервью, делятся своими наблюдениями иногда интереснее военкоров. Но он нет… Мы видим только съёмки с дронов, иногда записи с экшен-камер солдат, которых он… С которыми он взаимодействует. Больше ничего».
«Не думаю, что у него вообще есть смартфон» – гость улыбается.
«Вероятно, да. Потому что, когда мы обратились к министерству обороны, они сослались на секретность… Цитата: секретность данного подразделения. Значил ли это, что феномен не один?»
«Я не исключаю этого. То, насколько неожиданно он появляется на разных участках линии боевого соприкосновения, может говорить о том, что он действует не один. И если так, то это очень плохая новость для нашего противника».
«И не только для него. Надо сказать, что в последнее время особенно заметна беспокойная реакция международного сообщества…»
«Они там должны бы уже привыкнуть, что нам всё равно. Здесь всем наплевать, что они там скажут! – перебивает эксперт. – Попытка протащить через ООН осуждение… Подвести это под запрет использования биологического оружия… Это смехотворно».
«А как мы сами определяем этот… вид вооружения?»
«Я бы сказал, что это ЧВК нового типа».
«Из одного бойца?»
«Мы не знаем точно, – эксперт улыбается. – В любом случае, мы соблюдаем все нормы международного права. В том числе и гуманитарные. Но для нас в первую очередь важны жизни наших солдат. А феномен снизил наши относительные потери в 19-20 раз. Это очевидный плюс, который поддерживается нашими гражданами».
Ведущий оживляется, поворачиваясь к большой светодиодной панели за своей спиной.
«Как раз по этому поводу мы провели опрос… На экране. 57% опрошенных оценили появление феномена положительно. 37% выразили настороженность, признавшись, что он их пугает. Остальные пока не определились в своём мнении. Что бы вы могли сказать сомневающимся?»
«Я бы рекомендовал доверять только официальным СМИ. Сейчас слишком много слухов, домыслов и намеренно вбрасываемых фейков».
«Онлайн-трансляции Холдинга к ним относятся? Мы можем считать их достоверным источником? Потому что мы обращались к ним за комментарием, и они отрицают свою связь с феноменом или Министерством обороны».