Феномен двойников (сборник)
Шрифт:
Какой-то цикл? подумал он. Проходишь круг и начинаешь сначала?
— Ну, — сказал Алек с усмешкой, — что ты еще вспомнил?
— Я видел малыша, — серьезно ответил Альд. — Маленького человека. Он шел в четвертой цепи.
— Что-то с тобой не то, — сказал Алек с грубоватой заботой. — Гляди, Альд!
— Давай его поищем!
— Чего это вдруг?
— Мне так нужно, понимаешь? Чтобы знать, я помню или это бред.
И Алек безропотно отправился с ним.
А в Просторе было полно. Они шли по мосткам над лежанками, вешалками и столами,
Они все-таки сдвинулись с места и направились к ней, а она смотрела на них, нет, только на Алека. И это его она тихо спросила:
— Ты с Земли?
— Инта! — заорал Альд. — Инта! — и как двинет Алека в бок: — Ты что, Инту забыл, болван?
И тут железный вояка тихо взвыл и бессильно уселся на пол.
Ничего-то они не помнят, подумал Альд. Они просто поверили мне, потому что я привел их друг к другу. Не понимаю, подумал он. Начать вот так вот с пустого места, как будто бы и не рвалась нить. А если это не в первый раз? Сколько раз они находили и теряли друг друга и опять встречались — впервые?
— Инта, — сказал он с мольбой, — но хоть что-то ты помнишь?
Усмехнулась. Что-то жесткое всплыло в ее глазах, обозначилось в складке губ.
— Дождь и домик в саду. Не изводи себя, Альд. Таким, как мы, помять ни к чему.
— Я помню, — сказал ей Алек. — Я тебя потерял и больше не мог жить.
— Куда же я делась?
— Тебя распылили, — сказал Альд. — Загнали в первую цепь. Мы пошли за тобой.
Она засмеялась. Негромкий хрипловатый смех — как рыдание.
— Значит, если распылят?..
— Память стирается при переходе, — сказал Альд. — Я два дня мучился, пока вспомнил.
— Сам?
— Нестандарт, — буркнул Алек, и они опустили глаза, будто это словечко вдруг отрезало их от Альда.
— Тебе нельзя было сюда попадать, — очень грустно сказала она. — Это какая-то ошибка, что ты сюда попал.
— А ты? Все-таки женщина…
— Я стала солдатом не потому, что попала в Легион, а попала в Легион потому, что была солдатом.
— Не может этого быть, — сказал он с тоской.
— Не все ли равно? Мне подходит такая жизнь. Прошлого нет, а настоящее — бой.
— А мне не подходит, — выдавил Алек и грохнул на стол пудовые кулаки. — Игрушки, да? С одного конца доски на другой? И Сигнал в спину?
— Черт тебя принес, Альд, — сказала Инта. — Если б не знать…
И опять глядят друг на друга, словно они тут вдвоем, словно главное все решено и остались одни пустяки.
— Если опять перейдем, я тебя забуду.
— Да, — сказал Алек. — Это Альд тебя искал.
— Его уберут, — сказала Инта, и они опять опустили глаза.
— В могилу, что ли? — он заставил себя усмехнуться — зря старался, все равно они только вдвоем.
— Значит, уходим, сказала Инта.
— Куда?
— Не знаю, — сказал Алек.
Третья цепь, наш сектор впереди.
Так приятно
В четвертой цепи она увидела их, и помахала рукой. Пятая цепь, теперь четвертая, значит, завтра они в шестой. Это хорошо. Если я… Я знаю, что должна уцелеть, но это тягостно — думать, что должна, и она замедлила шаг, чтобы Сигнал шибанул по мозгам.
Третий сектор, подумала она. После боя нас должны отвести. Мы — плохие вояки, подумала она, в третьем секторе мало кто говорит, а такие и в цепи поодиночке. Паршиво, подумала она, первые цепи почти не ослабят удар, главное придется на нас.
Сигнал вывел их на рубеж, в самый центр, подумала она, опять я на острие, подумала она, а я ведь должна уцелеть, но танк уже зачадил, вот глупость, подумала она, какой дурацкий сигнал — два танка, чтобы обозначить атаку…
И то, что она давила с утра, поднялось наверх, и тошно, хоть плачь. Атака! подумала она, не бой, а обман, дурацкая игра, будьте вы прокляты, подумала она, опять у меня бой…
А игра как пожар расползалась по степи, и первая цепь уже догорала в ее огне, и Сигнал уже сдвинул навстречу огню вторую цепь.
Пора! Сигнал подтолкнул вперед, и она напряглась, одолевая его. До боли в стиснутых зубах, до капель на лбу. Тебя ломает, а ты стоишь, и пятерка топает за спиной, но цепь все-таки изогнулась, она удерживала центр, а фланги уходили вперед — пусть фланговый огонь ослабит удар. Невод, подумала она, где-то там идет третья цепь, и мы успеем ее искрошить.
И — ничего. Не приходила холодная радость боя, только стыд и глухая тоска. Сколько тех, кого я сейчас распылю, шагало рядом со мной? И сколько ожогов и ран я получила от прежних друзей?
— Надо кончать, — сказала она себе. — С этим все.
И тут начался бой.
И снова черные вихри гуляли по черной степи, и светлые тени текли сквозь роящийся мрак, и снова мы поднимались из праха, и поредевшие цепи шагали к Казарме.
Инта шагала одна. Может быть, кто-то еще догонит меня у стены…
— Я сделала все, что смогла, — сказала она себе. — Я берегла себя не больше, чем их. Они уже на той стороне, — сказала она себе, — и завтра мне в них стрелять.
Стыд и глухая тоска. Хорошо, что мне помогает боль. Мне больно, больно, очень больно, твердила она себе и вслушивалась в боль, и пряталась за ней, но боль ушла, стекла в горячий прах, и ничего не спрячешь от себя.
Меня обворовали. Все было ничего, пока был бой. Нелепый бой, бездарный бой — но бой.
Мне надо уходить, подумала она. Есть Алек — и я не хочу в него стрелять. И есть Альд… Вот дурачок, подумала она, зачем он все это распутал? Нет, это хорошо, что он распутал, я не из тех, кем можно так играть. Я им еще припомню. Она подумала, как это им припомнит, и покачала головой. Нет выхода, подумала она, мы — мертвецы, мы — копии, но ничего, подумала она, я — неплохая копия. Не знаю, как там было на Земле, но, кажется, ей очень повезло, когда меня убили.