Феодал
Шрифт:
— Только батюшке не говори, пожалуйста, — встревоженно попросил я, протягивая ей головку чеснока. — Вот возьми за молчание.
— Ты издеваешься? — поморщилась она.
— А что надо больше? — я окинул взглядом стол и добавил ещё пёрышко лука.
— Завтра посмеёшься у меня, — Снежана развернулась и громко хлопнула дверью, а я, наконец, высвободил рвавшийся из груди смех.
— Ой, насмешила, — сказал я, вытирая слезинку.
После того как бастрад побил прямого наследника, на Черноярского-старшего нашла придурь. Он не принимал меня у себя. Обиделся. Потому наш диалог проходил
Расчёт оправдал ожидания. Стоило мне разлепить утром глаза, как в дверь требовательно постучался камердинер барона.
— Пересвет, в такую рань? Что там случилось? — позёвывая, спросил я у лысеющего крепкого мужичка с былинным именем.
— Денис Юрьевич, вызывает-с, — немногословно пояснил слуга.
— Погоди минуту, — я ополоснулся из стоявшей в углу бочки, посмотрел на себя в отломанный треугольник зеркала и взял со стула бережно сложенную одежду.
К слову, это был единственный набор и то купленный мне Аластором. Черноярские посчитали новый гардероб для бастарда излишними тратами. Потому я и тренировался, и выходил в свет в одном и том же.
Черноярский-старший ждал меня вместе с матушкой и приснопамятной дворовой клушей Снежаной, стоявшей по левую руку от госпожи. Её ехидная улыбка намекала на готовящуюся пакость, но у меня были другие планы на эту беседу. Здесь был и Драйзер. Он неизменно маячил позади, охраняя своего господина от угроз.
— Доброе утро, отец, — поздоровался я с бароном.
Его ноздри сердито оттопырились, и как только дверь за Пересветом закрылась, он процедил ядовитую тираду.
— Мне тут доложили, что ты воруешь у нас еду, украл где-то коня… Потрудись объясниться. Я не стану покрывать преступника…
— Да всё просто, Денис Юрьевич, это честно заработанная еда и конь.
— Откуда?
— Повздорил немного с тевтонцами, — пожал я плечами.
Агриппина, моя мачеха, вопросительно повернулась к отцу, а тот нахмурился.
— Что значит повздорил?
— Всё уже улажено, — отмахнулся я. — Они извинились и заплатили мне за беспокойство, оттуда и деньги. Не веришь — так вели городового спросить — он свидетель.
— Тевтонцы, дорогой. Это же что с нами будет? — запаниковала баронесса.
— Да ничего не будет, я защитил честь нашего рода. Они будут молчать о своём позоре, поверьте.
Щёки Дениса Юрьевича сначала побелели, потом покраснели, и всему виной мой развязный «неуважительный», с его точки зрения, тон.
— Я сам решу, что опасно для нашего рода, а что нет! — гаркнул он. — Тевтонская община платит треть податей с Межмирья! Ты представляешь, какое они имеют влияние в нашем графстве? Идиот! Ты серьёзно меня подставил… если ландмейстер пожалуется, ты покойник, Володя. Не посмотрю, что сын — такие проблемы в гробу я видал!
— А что остаётся, когда родитель не даёт ни денег, ни крова, ни еды? — возразил я. — У меня есть право на титул. Во мне течёт кровь Черноярских — великих воителей.
Последняя реплика смягчила отца, упоминание благородного прошлого тешило его самолюбие, но, почуяв потерю позиций, эстафету перехватила Агриппина Геннадьевна.
—
— Да, — кивнул в поддержку жены барон.
— А во-вторых, воля отца — это святое. Не будешь подчиняться — лишишься фамилии. Вот тебе наше предупреждение. Ещё один такой номер и пеняй на себя, — закончив, седеющая аристократка величественно подняла подбородок.
Сапфировые серёжки на её ушах колыхнулись туда-сюда, и повисла тишина. Слышен был только робкий хруст семечек Снежаны, но он сразу же прекратился, когда Агриппина уничтожающе стрельнула по ней взглядом. Служанка виновато потупила глаза.
— Вот и я не желаю идти против вас, — улыбнулся я, расставляя руки в стороны. — Мы ведь одна семья, давайте вместе зарабатывать деньги для нашего феода. Я не хочу никого подставлять — боже упаси, просто чуть-чуть свободы и «бесполезный сын» останется в прошлом.
Родители переглянулись, а я подмигнул застывшей Снежане со шкурками семечек во рту.
— Какой от тебя прок? — немного подумав, обратился отец. — Магического дара у тебя нет, мечник ты посредственный, образование… — он отпустил лёгкий смешок. — Сомневаюсь, что пастухи и свинопасы преподавали тебе теорию управления государством или иностранные языки.
На лице мачехи, словно змея, вылезла едкая улыбочка, но стоило мне открыть рот, как она мгновенно скисла.
— Zweifellos sieht der Vater am besten, welche Bildung sein Sohn erhalt, doch gestatten Sie meine Meinungsverschiedenheit*, — без единой запинки ответил я, чем вызвал лёгкую ухмылку у Драйзера, стоявшего за спиной батюшки. — Я свободно владею немецким, французским, османским, польским и китайским. Если хотите определить меня на государственную службу, я не против, но с условием: вы подпишите духовное завещание о передаче мне всего феода Черноярских. Естественно, с невозможностью его изменения, я же не дурак. Тогда, так уж и быть, я терпеливо подожду вашей кончины, везде и всюду прославляя наш род.
* Без сомнения, отцу видней, какой уровень образования получил его сын, но позвольте не согласиться (пер. с нем.)
— Что… Как он… — отец ткнул пальцем в Драйзера, и тот коротко кивнул, что это на абракадабра.
Первая часть их настолько поразила, что они осознали продолжение лишь спустя минуту.
— Наследство? — ухватила быка за рога Агриппина. — Ты бастард, какое тебе наследство? Скажи ему, — требовательно толкнула она локтем мужа.
— Ах да, это исключено, — помотал головой он, снова накинув строгую маску, но испитое лицо барона никогда не вызывало во мне уважения. — Вариант со службой мы отметаем, а другого ты предложить не можешь, так что на этом всё.
— Почему не могу? Я ещё не закончил, — возразил я. — Дай мне родовой ярлык в Межмирье, и я подниму уважение к нашей семье.
— Ты хочешь пойти туда, к ним? — не веря своим ушам, барон показал пальцем в сторону Ростова.
— А что такого? Деньги на вход у меня есть, нужно только выбить ярлык у Великого посадника. О большем и не прошу.