Ферма трупов

Корнуэлл Патрисия

— К настоящему моменту, работая над делом Стайнер, — начал Картрайт, — мы пришли к ряду интересных результатов. Я начну с, по-видимому, наиболее важного — исследования фрагментов кожи, обнаруженных в морозильной камере. Хотя анализ ДНК еще не завершен, можно с уверенностью утверждать, что данные ткани принадлежат человеку, причем человеку с первой группой крови, резус положительный. Вам, вне всякого сомнения, известно, что это соответствует группе крови жертвы, Эмили Стайнер. Кроме того, размер и форма фрагментов

совпадают с ранами на ее теле.

— Скажите, пожалуйста, вам удалось определить, что именно было использовано для удаления тканей? — спросила я, делая пометки.

— Острый режущий инструменте односторонней заточкой.

— Описание подходит практически к любому, самому обыкновенному ножу, — заметил Уэсли.

— Видно место, где острие проткнуло кожу и откуда был начат разрез, — продолжал Картрайт. — Таким образом, речь идет об однолезвийном ноже с острым кончиком. Определить более конкретно невозможно. И кстати, — он взглянул на Уэсли, — ни на одном из ножей, представленных для исследования, человеческой крови не найдено. Тех, что из дома Фергюсона, я хочу сказать.

Уэсли кивнул с непроницаемым выражением лица.

— Так, теперь что касается трасологии, — продолжил Картрайт. — Вот здесь начинается интересное. На теле и волосах Эмили Стайнер, а также на подошвах ее обуви обнаружены микроскопические частицы необычного происхождения. Тут имеются несколько акриловых волокон голубого цвета, совпадающие с материалом покрывала на ее кровати, и зеленых хлопковых — по-видимому, от вельветовой куртки, в которой она ходила в церковь на собрание молодежного клуба. Также есть несколько частичек шерстяной ткани, происхождение которых неизвестно. Еще пылевые клещи — они могли взяться откуда угодно. Но вот что точно появилось не случайно.

Он повернулся и включил стоявший сбоку монитор. На экране появились четыре различных среза какого-то ячеистого материала, напоминавшего структурой соты, но с необычными областями янтарного цвета.

— Перед вами, — пояснил Картрайт, — срезы растения Sambucussimpsonii — древесного кустарника, встречающегося на юге Флориды, в прибрежных долинах и вблизи лагун. Обратите внимание на более темные участки. — Он показал на окрашенные области и перевел взгляд на одного из молодых сотрудников: — Джордж, тебе слово.

— То, что вы видите, называется таниновыми трубками, — подойдя ближе, присоединился к беседе Джордж Килби. — Лучше всего они различимы здесь, на радиальном срезе.

— И что они собой представляют? — поинтересовался Уэсли.

— Это проводящие элементы, служащие для транспортировки веществ по стволу.

— Каких конкретно веществ?

— В основном продуктов жизнедеятельности клеток. Кстати, здесь у нас сердцевина растения — та его часть, в которой и расположены таниновые трубки.

— То есть

вы хотите сказать, что одной из улик в нашем деле является древесная сердцевина? — уточнила я.

Специальный агент Джордж Килби кивнул:

— Именно. Продается она под названием «флоридская пробка», хотя такого растения в природе не существует.

— И для чего она применяется? — спросил Уэсли.

Ответил Картрайт:

— Пластинки из нее часто используют в качестве держателей для мелких деталей либо ювелирных изделий. Так можно закрепить, например, небольшие сережки или шестеренку наручных часов, чтобы не скатились со стола или мастер сам случайно не смахнул рукавом. В наше время большинство предпочитает обычный пенопласт.

— И много на теле частиц этой «пробки»? — спросила я.

— Достаточно, в основном на участках, где была кровь. Собственно, там мы и нашли основную массу микрочастиц.

— Где берут ее те, кому она нужна? — задал вопрос Уэсли.

— Ну, чтобы срезать куст самому, придется ехать в болота южной Флориды, — ответил Килби. — А вообще ее можно заказать.

— Где именно?

— По моим сведениям, ее поставляет одна компания в Силвер-Спринг, штат Мэриленд.

Уэсли взглянул на меня.

— Видимо, нам надо установить, кто в Блэк-Маунтин занимается ремонтом ювелирных изделий.

— Что-то я очень сомневаюсь в том, что там есть ювелир, — возразила я.

— Помимо всего вышеупомянутого, — снова вступил Картрайт, — были также обнаружены микрочастицы насекомых: жуков, сверчков, тараканов — в общем, ничего особенного. Также чешуйки черной и белой красок — не автомобильного типа. Кроме того, в волосах найдены опилки.

— От какой породы дерева? — спросила я.

— В основном орех, но некоторые удалось идентифицировать как красное дерево. — Картрайт посмотрел на Уэсли, взгляд которого не отрывался от окна. — На фрагментах кожи, найденных в морозильнике, ничего из перечисленного нет, но на самих ранах есть.

— То есть получается, повреждения были нанесены до того, как тело оказалось в каком-то месте, где соприкасалось со всеми этими материалами? — спросил Бентон.

— Такой вывод напрашивается сам собой, — согласилась я. — Если только тот, кто срезал и хранил у себя кожу, не промыл ее — ведь она наверняка была в крови.

— Может быть, внутри автомобиля? — развивал свою мысль Уэсли. — В багажнике, например?

— Вполне возможно, — кивнул Килби.

Я знала, о чем думает Уэсли. Тринадцатилетнего Эдди Хита Голт убил в подержанном, видавшем виды фургоне, и огромное количество трасологических следов на теле просто обескураживало. Говоря коротко, этот психопат, сын богатого плантатора из Джорджии, прямо-таки обожал подбрасывать нам совершенно бессмысленные улики.