Ферма
Шрифт:
Правда обо мне
Моя мать едва не умерла, когда рожала меня. Осложнения оказались настолько серьезными, что она больше не могла иметь детей. По этой причине у меня нет ни братьев, ни сестер. Мои друзья жили в разных местах округи. Признаю, что иногда я чувствовала себя одинокой.
Правда о моих родителях
Мой отец был строг, но никогда не поднимал руку ни на мою мать, ни на меня. Он был хорошим человеком, работал на местное правительство. Мой отец и родился в этом регионе. Он своими руками выстроил ферму, когда ему было всего двадцать пять лет, и с тех пор безвыездно живет на ней. Его страстью было пчеловодство.
Правда о лете 1963 года
В то время мне исполнилось пятнадцать лет. Занятия в школе закончились. Впереди меня ждали долгие летние каникулы. Особых планов у меня не было, если не считать обычных развлечений и обязанностей: помогать родителям на ферме, ездить на велосипеде на озеро, купаться, собирать ягоды и грибы и бродить по лесу. Но все изменилось однажды, когда отец сказал мне, что в наш район переехала новая семья. Они поселились на близлежащей ферме. Семья была необычной, потому что состояла только из дочери и отца, а матери у них не было. Они уехали из Стокгольма, чтобы начать новую жизнь в сельской местности. Девочка была моей ровесницей. Услышав эти новости, я так разволновалась, что не могла заснуть, и всю ночь представляла себе, каково это — иметь подругу поблизости. Но я боялась, что она не захочет дружить со мной.
Правда о Фрее
Чтобы заручиться ее дружбой, я стала почти все свое время проводить рядом с их фермой. Будучи слишком стеснительной, чтобы взять и просто постучать в дверь, я прибегла к обходным маневрам, которые могут показаться странными, но ведь я вела уединенный образ жизни, а потому не обладала нужным опытом общения. Между нашими двумя фермами росли несколько деревьев, которых было слишком мало, чтобы их можно было назвать лесом. Это был участок дикой природы, непригодный для земледелия из-за огромных валунов. И вот я повадилась каждый день ходить туда, залезая на самую макушку дерева и глядя на ферму новой девочки. Ежедневно я проводила там по многу часов, выцарапывая на стволе отметки. Спустя неделю или около того меня начали одолевать сомнения, а хочет ли новая соседка стать моей подругой?
Однажды я увидела, как по полю идет ее отец. Он остановился у подножия дерева и окликнул меня:
— Эй, привет там, наверху!
Я ответила:
— Привет там, внизу!
Это были наши первые слова:
— Hej dar uppa!
— Hej dar nerra!
— Ты не хочешь слезть оттуда и познакомиться с Фреей?
Вот так я узнала, как ее зовут.
Я слезла с дерева и отправилась вместе с ним на ферму. Фрея ожидала нашего прихода. Ее отец представил нас друг другу и пояснил: он очень надеется на то, что мы станем подругами, потому что Фрея раньше никогда не бывала здесь. Фрея, хотя и была моей ровесницей, оказалась намного красивее. Она была из тех девочек, на которых обращают внимание мальчишки. Грудь у нее была большая, и волосы она укладывала в модную прическу. Она уже стояла на пороге девичества, тогда как я оставалась еще ребенком. Я предложила построить шалаш в лесу,
К середине лета Фрея стала для меня той подругой, о которой я всегда мечтала. Я представляла, как призн'aюсь ей к концу каникул, что она превратилась для меня в сестру, которой у меня никогда не было, и что мы останемся лучшими подругами до конца своих дней.
Правда о тролле
Однажды утром я пришла в лес и застала Фрею сидящей на земле. Она подтянула колени к груди и обхватила их руками. Подняв голову, она взглянула на меня и сказала:
— Я видела тролля.
Сначала я не поняла, то ли она рассказывает мне очередную страшную историю, то ли говорит серьезно. Мы ведь часто описывали друг другу всякие ужасы. Я, например, любила истории о троллях и потому спросила ее:
— Ты видела тролля в лесу?
А Фрея ответила:
— Я видела его на нашей ферме.
Я просто обязана была поверить подруге, когда она рассказывает мне нечто столь ужасное. Я взяла Фрею за руку и обнаружила, что она дрожит.
— Когда ты его видела?
— Вчера, после того как мы с тобой играли в лесу. Я вернулась домой, но была слишком грязная, чтобы войти внутрь, и потому взяла шланг во дворе, чтобы вымыть ноги. И вот тогда я увидела тролля: он прятался в саду, за кустами красной смородины.
— И как он выглядел?
— У него была бледная кожа, грубая, как брезент. И огромная голова. А вместо двух глаз у него был один, зато большой и черный, который совсем не мигал. Тролль просто смотрел на меня не отрываясь. Я хотела позвать папу, но побоялась, что он мне не поверит. Поэтому я выронила шланг и убежала в дом.
В тот день Фрея отказалась играть. Мы сидели рядышком, держась за руки, пока она не перестала дрожать. Вечером, обняв подругу на прощание, я долго смотрела, как она возвращается домой по полям.
А на следующий день Фрея была так счастлива, что крепко обняла меня, поцеловала, сказала, что тролль не вернулся, и извинилась за то, что встревожила меня. Должно быть, ей просто померещилось.
Но тролль вернулся, и Фрея уже никогда не была такой, как прежде. Она нигде не чувствовала себя в безопасности. Она постоянно боялась. Она стала совершенно другим человеком. Теперь она все время грустила, была тихой и покорной, часто отказывалась играть. По вечерам она боялась возвращаться домой. Собственная ферма пугала ее.
Правда о зеркалах
Спустя несколько недель после того, как Фрея впервые увидела тролля, я застала ее в лесу с зеркалом в руках. Она была уверена, что с его помощью одноглазый тролль следит за ней. В то утро, проснувшись, она развернула все зеркала, что были в доме, лицом к стене, все до единого, за исключением того, что находилось в ее спальне. Она предложила мне разбить его, а осколки закопать. Я согласилась. Фрея ударила по зеркалу толстой палкой, а когда оно разлетелось на куски, заплакала. Вернувшись в тот вечер домой, она обнаружила, что все зеркала вновь развернуты. Ее отец заявил, что не потерпит никакого самоуправства.