Ферзи
Шрифт:
Раздосадованные дамы, которым пришлось позорно стерпеть диктат ненавистных столичных подмастерьев, получали хоть какую-то моральную компенсацию, заливаясь горючими, но хорошо отрепетированными слезами на широкой мужской груди. В зависимости от выбранной роли и привычной манеры поведения, неуравновешенные торговки либо слёзно причитали, подробно описывая напавшего монстра (от некоторых подробностей кровь стыла даже у Яританны, повидавшей нечисть на своём факультете), либо смело и нахально описывали собственную храбрость перед лицом опасности. Сперва Алеандр ещё как-то пыталась корректировать их показания для поддержания хотя бы видимости правдоподобной картины, но быстро оставила эту затею, как совершенно бесперспективную. Судя по всему, члены семейств умели просеивать сыпавшийся из их прекрасных половин информационный
Наконец-то дурная кричалка затихла. Лесная мгла снова наполнилась привычными шорохами и вдохами, словно единый организм, измученный и старый, охал и причитал над тяжёлой судьбой. Алеандр тоже тяжело вздохнула. Лёжа на одолженном у одного из возниц потнике, что удушающе вонял лошадьми и старым стойлом, девушка безотчетно пялилась в ночное небо, ловя себя на совершенно безумных мыслях, о количестве звёзд, их соотношении с центром Вселенной, влиянии этого соотношения на развитие личности и здоровье одного совершенно потрясающего боевого чародея. Думать об этом не хотелось совсем, поскольку ни звёзды, ни её бывший пациент в картину мира молодой, амбициозной, а, главное, принципиально добродетельной и высокоморальной травницы, собиравшейся возглавить кафедру при Академии Замка Мастеров, не вписывались. Она, конечно, могла отнести подобные мысли к запоздалым навязчивым идеям, что подчас появляются в состоянии наркотического опьянения, но и сама прекрасно знала, что период их возможного возникновения прошёл три часа назад и её здоровые и крепкие нервы уже успели заблокировать непрошеные реакции.
– Это определённо, не имеет никакого смысла!
– недовольно проворчала травница, когда непоседливое воображение сложило из звёзд вместо соцветия сирени гремучую гидру, и сползла вниз по потнику, почёсывая поясницу о выступивший через тонкую прослойку камень.
– Вот лежим мы сейчас здесь, нарабатываем ревматизм и всячески разлагаемся, что морально, что физически. Кстати, каша мне их совсем не понравилась! Это же надо было столько жира, да и не досмотрели совсем. А соль? Я, конечно, понимаю, что мужчины любят крепкие ощущения, но после такой порции соли, даже речки не хватит напиться. Я уже чувствую, как корчится в конвульсиях моя несчастная печень. Слышишь? Я говорю, мы тут прозябаем совсем, пока неизвестные бандиты, а, может, и целая организация строят коварные планы по уничтожению Арна. Эй!
– девушка раздражённо пнула коленкой лежавшую рядом подругу, - Я тут с тобой разговариваю! Тан, я к тебе обращаюсь!
Соседка не отреагировала. Яританна, уже давно оказавшаяся сдвинутой на самый край потника крепко спала. Хотя в здоровье подобного сна, лично травница очень сомневалась. Духовник была чрезвычайно напряжена, словно её выставили перед эшафотом: прямые почти одервеневшие ноги; яростно сцепленные на рюкзаке пальцы, хмурое выражение лица. Казалось, стоит коснуться хотя бы боковой пряжки на хилых тряпичных боках, как хозяйка проснётся и насмерть загрызёт обидчика.
– Вот ты спишь-спишь, никого не трогаешь, а потом раз, и всё... конец света. И главное, ведь могла же что-нибудь сделать. Не занаю... там создать какое-нибудь заклятье, предотвращающее его, или принести в жертву какого-нибудь наследника древнего тёмного рода, чтобы отвратить конец. Можно было бы сделать величайшее открытие, отправиться в удивительное путешесткие, пуститься в блуд, в конце концов. Да сделать можно было бы что угодно! А ты спишь... Вот так просто спишь и... Тан? Ты что на самом деле спишь?
Алеандр приподнялась на локте и недоверчиво потыкала в духовника пальцем, но бледное тело отреагировало лишь бессвязным мычанием. При других обстоятельствах травница непременно приложила бы все возможные усилия, чтобы добиться поставленной цели и испортить ночёвку ближнему своему. Не раз, когда в её уютном флигеле гостили подруги из Замка, несчастным девушкам, даже после длительной поездки удавалось заснуть только под утро, коскольку творческий процесс и жизненная активность хозяйки возрастали аккурат к полуночи.
– Опять ты спишь!
– практически обиделась девушка и в очередной попытке справиться с безделием забросила ноги поперёк тела духовника.
– Вот скажи, кто из нас двоих тенегляд? Тебе же по определению положенно тяготеть к ночи, шляться в темноте и просто блаженствовать от всякой неприятной обстановки. Или ты так своеобразно радуешься, что мы опять застряли в глухом холодном и мрачном лесу? Э-э-эй, что правда радуешься? Меня, кажется, все игнорируют. Интересно, если сейчас пойти в чащу, волки тоже меня проигнорируют, царственно удалившись прочь?
Тяжело вздохнув, Валент перевалилась на живот и принялась перебирать высунувшиеся в дыру на потнике травинки. Идти знакомиться с бодорствующими охранниками ей не хотелось. Прогрессирующая скука ещё не успела пересилить инстинкт самосохранения, который настоятельно советовал лишний раз не привлекать внимания незнакомых мужчин, пребывающих в раздражённом и порядком подвыпившем состоянии.
– Тан! Та-а-а-ан!
– Эл капризно задёргала ногами, но духовник не вняла её крику души.
– Что за чёрная неблагодарность!?! Вот так всегда, так всегда. Когда нуждаешься в человеке, он жестокосердно... спит...
Травница неловко села и с искренней, практически осязаемой неприязнью взглянула на крепко спящую товарку. Бурые, нечесаные волосы закрывали её целиком, от макушки до бёдер, превращая в небольшой самодвижущийся стог. Собственное мысленное сравнение настолько не пришлось по вкусу Алеандр, что девушка в тот же миг бросилась на поиск гребешка, но поскольку и днём-то не всегда могла сориентироваться в собственной сумке, оставила бесполезное занятие.
– Вот меня сейчас запросто примут за кикимору или то страхомордие, что бабы описывали, убьют, а ты спишь...
– печально пожаловалась белёсой макушке расстроенная девушка и в сердцах пихнула подругу в плечо сильнее обычного.
Вялое тело медленно, с какой-то угрожающей размеренностью накренилось на бок и так же ровно перевернулось лицом вниз. Эл затаила дыхание, в ожидании бурных воплей духовника по поводу такой хамской побудки, но ничего не произошло. Только конвульсивно дрыгнулись вытянутые ноги, да слегка сместилось туловище, чтобы горячолюбимый рюкзак покоился под животом, а не упирался в грудь. Окончательно надежды травницы на компанию развеялись, когда снизу, в районе лица Чаронит, раздался храп.
– Ну и ладно!
– преувеличенно бодро вскочила травница и тут же со всего маху влетела в невидимую преграду, отбросившую её на шаг назад.
– Ну и падла!?!
Оттопыренный зад к её упрёку остался безучастен. Если перед сном Эл ещё с сомнениям отнеслась к тем манипуляциям, что маниакальная Танка проделывала вокруг их лежанки, то сейчас на собственном лбу осознала всю глубину тенеглядского коварства. Хотя знания блондинки, решившей серьёзно заняться охранными чарами лет пять назад и по неизвестным причинам оставившей новое увлечение спустя полтора месяца, и не позволяли ей создать полноценный ровный контур, что по форме не напоминал бы перееханную телегой лягушку, замкнуть купол её всё-таки удалось. Валент досадливо поджала губы и мысленно порадовалась, что Чаронит никто не учил проводить по контуру разряды чар, самовозгорающиеся линии или вплетённые заклятья. Сама травница мастером по установке защиты никогда не была, да особенно в этом и не нуждалась, пользуясь готовыми артефактами, но общение с настоящим боевым чародеем не прошло для неё совсем безрезультатно. Нащупав поблизости большую еловую шишку, всё ещё смолистую и туго закрытую, травница воровато подсунула её к наиболее ровному краю контура и с помощью трёх нехитрых манипуляций перезамкнула дугу. Чары с лёгким пощёлкиванием, которого вообще-то быть не должно было, схлопнулись, заставив моментально раскрыться все чешуйки.