Ферзи
Шрифт:
Теперь же шепоток столичных сплетников сочился сладким ядом. Глава Замка Мастеров, получивший за безукоризненную службу ратишанство, с младых ногтей обретавшийся в шпионском корпусе, сперва Царском, а после отделения, в княжеском, считавшийся лучшим Мастером-Боя последнего десятилетия, мёртв. Сошёл с арены аккурат после вводимых Светлым князем реформ Академии Замка Мастеров. Погиб, когда по Новокривью одна за другой начали появляться зоны аномалий, а городские сумасшедшие на все голоса тянули песнь про Комету и пришествие Кровавого Князя. Был убит в момент значительного ослабевания власти служителей Триликого над умами и душами простых носителей большого и малого золота. Был убит. Пусть свидетели клялись, дорожные службы божились, а поисковиковый духовник разводил руками. Никто особенно не сомневался, что имело место убийство. И не столь важно было жадной публике, как мог погибнуть столь высококлассный чародей. Единственным острым и самым пикантным моментом был вопрос: кто именно пожелал устранить неудобного Мастера и не объединилось ли для этого несколько злопыхателей. Поскольку точных
Альжбетта Важич не могла их разочаровать. Со всем присущим энтузиазмом и вкусом эта женщина подходила ко всему, даже к похоронам собственного мужа. Проплакав около трёх часов и пролежав в глубоком истерическом обмороке где-то с четверть, она быстро взяла себя в руки, осознав, что ни муж, ни сыновья, ни беременная невестка не спешат бросаться к ней на помощь. Приготовления проходили в ужасной спешке, основной причиной которой являлась сама уважаемая вдова. Со скоростью гоночной метлы металась она по городу, сея хаос и оглушая рыданиями. Вопросами, связанными с опознанием, транспортировкой и подготовкой тела, занималась Анэтта Ризова на правах лучшей подруги почтенной вдовы и наиболее подкованной в бюрократических дрязгах из всего окружения. Альжбетта практически не могла найти в её делах недочётов, во многом потому что была несведуща в документообороте, во многом из-за легкого трепета перед очень цепкой и деятельной старой приятельницей. За оповещение родных и знакомых, подписание счетов, выслушивание соболезнований, пожеланий и предложений была добровольно-принудительно посажена безотказная Дилия. Её тихий всегда подрагивающий в нерешительности голосок и мягкий почти детский почерк как нельзя лучше подходили для этой ответственной и монотонной миссии. К её работе у вдовы претензий находилось намного больше, но, к счастью для невестки, их бурное выражение проходило только в краткие моменты появления в доме Альжбетты. А за последние два дня дома госпожа Важич появлялась не часто, массово врываясь в различные магазины и стаскивая под крышу особняка, всё необходимое для действительно стоящих, в её понимании, похорон. Действо просто обязано было быть помпезным и захватывающим.
Хоронили Главу Замка Мастеров в закрытом гробу.
Огромная пузатая конструкция, больше напоминающая выкидыш грузовой ступы, чем положенный по этикету гроб, была основной причиной всех проблем и перипетий, если не считать таковой, находящееся в ней тело. Сперва, за экстренное изготовление непонятного ящика не пожелал взяться ни один гробовщик в городе, даже при упоминании именитого чародея. После, единственного экстравагантного ваятеля домовин, что от скуки и безденежья согласился рискнуть собственным гильдейским знаком, никак не хотели пускать в корпус дознавателей для снятия мерок. Выданные служителем морга параметры совершенно не складывались у несчастного в сколь-нибудь приемлемую модель, за исключением полноценной пирамиды, решающей загвоздку с интригующе выступающими частями. Но здесь против была уже сама вдова, с воплями требуя обычный человеческий гроб. Мастеру, как человеку несведущему в обстоятельствах смерти Главы, этот упор на человечность казался особенно странным. Чтобы получившаяся конструкция не развалилась от качки или случайного порыва ветра крышку обмотали массивными цепями, хоть и весьма успешно декорированными под ленты и венки. От чего расползшиеся слухи становились только пикантнее.
Все недостатки гроба с лихвой компенсировались внешним видом самой вдовы. Аккуратно и очень горестно рыдающая женщина была подчёркнуто изящна, хрупка и ранима, хоть и считала купленное невестной дизайнерское платье полной безвкусицей. Одеть же что-то в соответствии со своими предпочтениями не позволял жёсткий дресс-код мероприятия, поэтому эксцентричной Альжбетте Важич ничего не оставалось, как только отыгрываться на огромной безумной шляпке с длинными крашеными перьями и крупными ленточными цветами. На её фоне, шедшая чуть поодаль Дилия казалась бедной родственницей или скорбящей прислугой. Первое подвернувшееся под руку платье нелепо смотрелось на слишком изменившейся фигуре, обвисая на плечах и так туго натягиваясь на круглом животе, что, казалось, вот-вот разорвётся. Небольшая чёрная шляпка чудом держалась на затылке, а отёкшие лодыжки едва помещались в модельные туфли. Да и выглядела молодая женщина на диво паршиво. Изумительной красавицей она никогда не считалась, а посеревшая кожа, красные опухшие глаза и распухший нос отнюдь не прибавили ей шарма.
Даже не этот вид был столь скандален для окружающих, сколь отсутствие её мужа. Среди родственников, обильно набившихся в траурную процессию, можно было найти кого угодно, даже троюродных братьев по линии своевременно скончавшихся первых жён бывших мужей матери чародея и неожиданно обретшихся сводных тётей. Не было там только старшего сына и наследника Артэмия Важича. Его отсутствие в кое-то веке было замечено. Не просто замечено: оно стало очередной сенсацией похорон! Ходили слухи, что молодого чародея видели улетающим из столицы. Кто-то клялся, что Ихвор самолично отравил любимого папочку за место в Совете. Кто-то верил, что сыночек богатого папеньки ушёл в запой после защиты мастерской ступени. Кому-то не давала покоя подозрительная лужа крови у стены главного здания Замка, что коварно не желала уничтожаться из-за обилия заклятий
Об этом персонаже удивительного похоронного действия стоило бы сказать отдельно, да и воспринимался он как-то обособленно от всего шествия. Тех, кто ожидал увидеть золотого мальчика, гордость и отраду семейства Важич, что, несмотря на всю свою великовозрастную придурь и подчас шокирующую бестолковость, всеми признавался самым перспективным боевым чародеем своего поколения, постигло ужасное разочарование. В идущем рядом со вдовой человеке можно было узнать кого угодно, но только не сияющего, полного жизни и спеси юношу. Толи чёрный цвет строгого костюма настолько ему не шёл, толи хмурая погода сделала своё дело, только выглядел молодой человек бледным и истощённым. Чётче проступили на похудевшем лице белые нити былых шрамов, заострившиеся черты приобрели какую-то хищную матёрость, а золотистые звериные глаза смотрели на окружающих с непередаваемым выражением мясника-социопата. Свежий шрам на лбу наполовину закрывали неприлично отросшие чёрные волосы, а детский заживляющий крем, в свою очередь, справлялся с лиловыми следами от рассасывающихся синяков и опухшей рассечённой губой. Подобно мифическому герою, прорвавшемуся сквозь межмирье, вышагивал он вслед за гробом родителя, глядя по сторонам решительно и хмуро. Правая рука, согнутая в локте, держалась в петле поверх тяжёлого, шитого золотом пиджака на подобие старинного джеркина. Левая - покоилась на набалдашнике простой дубовой трости. Более внимательным зрителям было видно, что младший Мастер-Боя слаб и едва заметно прихрамывает. А самые любознательные и сведущие могли отметить очертания странного оружия, прикреплённого к его бедру. Уже то, что Араон Важич на похороны отца не взял с собой ни меча и ни заговорённого клинка, было прогрессом, аки после возвращения чародей слишком явно проявлял признаки паранойи.
Впрочем, возможный психический срыв молодого чародея никого бы не удивил. Почти любой боевой чародей, приникший к энергетической карте, мог быть свидетелем весьма подозрительных вспышек в северо-западном районе и настоящего фейерверка возле Гади. Фейерверка мощного, многополярного и откровенно пугающего. Из всех вспышек и аур, отображаемых артефактами, опознанию поддавалась только аура младшего Важича, что пугало ещё больше, поскольку все Мастера и практически все подмастерья давно стояли на обязательном учёте в Замке. Соперники же младшего Мастера-Боя так и остались никем не узнаны. Правду, остались посмертно. Уж это-то смог определить любой чародей даже без выездов на место схватки, но предъявлять обвинения нарушителю кодекса никто не спешил. Связываться с парнем, едва окончившим Академию Замка Мастеров, что в одиночку разобрался с десятком более опытных чародеев, оставшись живым, относительно здоровым и даже не иссушенным, идиотов как-то не находилось. Умники даже предпочли бы перевести вину за гибель Главы Замка на излишне даровитую молодёжь, что своим мощным резервом заставляет почтенных мэтров из Совета попусту волноваться. Только, к сожалению, доказать это не было никакой возможности из-за явных транспортных несуразиц. Уж слишком далеко друг от друга находились два района этих происшествий.
– Арни, постой!
– плаксиво и немного капризно вцепилась в руку сына Альжбетта, плечом оттеснив невестку и состроив самое умилительное выражение лица, всегда безотказно действующее на домочадцев.
– Неужели ты уже уходишь? Как ты можешь так бросить нас одних!?!
– Ты не одна, с тобой ещё полторы сотни активноскорбящих, - резче, чем хотелось бы, бросил молодой человек, одёргивая руку.
Он не был столь спесив и уж точно никогда не грубил родной матери, памятуя об изощрённой мстительности её натуры и определённых нормах приличия. Просто, несмотря на регенерацию, несколько подпитывающих артефактов и совершенно чудодейственную мазь от Травителя года, раны оставались ранами, и десять длинных ногтей, впившихся в свежий шов, удовольствия не приносили. Говорить о тяжести своих повреждений чародей не решился даже самым близким, наученный принеприятнейшим эпизодом с предательством тётки.
– Как ты можешь так говорить!?!
– всё трепетное дрожание в голосе вдовы моментально исчезло, сменившись здоровым возмущением.
– Мы с Дилькой...
– Вот и замечательно!
– натянуто, но достаточно широко улыбнулся матери Араон, терпеливо пытаясь высвободить покалеченную конечность.
– У тебя есть Дилия, у Дилии есть ты, а у меня есть дела. Госпожа Ризова, принесите последние отчёты по Станишкам в мой кабинет.
– Какой кабинет?
– незаменимая, по словам Альжбетты и своему собственному глубокому убеждению, секретарша мгновенно навострила уши.
Высокая, прекрасно сохранившая былую красоту шатенка, чем-то неуловимо напоминала лису, не то своим слегка вытянутым носом, не то феноменальной жизненной изворотливостью, столь необходимой в этом мире одиноким женщинам.
– В мой, госпожа Ризова, в мой, - со вздохом младший Мастер-Боя вытянул из-под ворота знак Главы Замка Мастеров.
Под ошарашенными взглядами окружающих Араон Важич, или уже, в соответствии с приличиями, Араон Артэмьевич чинно двинулся по направлению к административному зданию Замка. Люди смотрели ему вслед, сражённые столь дерзким поступком и терялись в смеси догадок и опасений. Ведь не каждый день происходит самопровозглашение Главы единственной чародейской организации в княжестве. Становилось немного жутко от той уверенности, с которой была узурпирована власть преобразившимся чародеем, что наталкивало на неприятные мысли о резко возросшей силе младшего Важича. Определённо, по мнению собравшихся, похороны бывшего Главы Замка Мастеров прошли приинтереснейшим образом.