Фея
Шрифт:
Но самой Габи никто ничего делать не приказывал. Вся ее работа выполнялась по контракту, и с оплатой вперед. В мире, где всяк сверчок знал свой шесток, Габи подыскала шесток и себе.
Тут она обернулась на стук титанидских копыт. Псалтерион возвращался с ее вещами. Вещей было немного; все, в чем Габи нуждалась или ценила настолько, чтобы таскать с собой, вполне умещалось в небольшой туристский рюкзачок. А вообще-то она больше всего ценила друзей и свободу. Или — свободу и друзей. Псалтерион (Диезное Лидийское Трио) Гобой был из числа последних. Причем ближайших. Уже десять лет они странствовали
— Шеф, тебе звонят.
Остальные навострили уши, и даже Псалтерион, ко всему, казалось, привыкший, был явно смущен. Он передал Габи радиосемя, на первый взгляд совершенно стандартное. Отличие состояло лишь в том, что это семя соединяло с Геей.
Габи взяла семя и отошла в сторону от отряда. Стоя на отдалении в небольшой рощице, она какое-то время негромко переговаривалась с богиней. Титанидам не слишком хотелось услышать, что намеревается сказать Гея — новости о делах божеских как правило не из приятных, — но они не могли не отметить, что некоторое время после разговора Габи стояла молча и не торопилась назад.
— Готов ты навестить Фонотеку? — наконец спросила она у Псалтериона.
— Разумеется. Что, спешно?
— Да не особенно. Рокки уже целый килооборот нигде не объявлялась. Ее Милость желает, чтобы мы нашли ее и дали знать, что Карнавал уже на носу.
Псалтерион помрачнел.
— А Гея не сказала, в чем может быть загвоздка?
Габи вздохнула.
— Сказала. Придется на время превратить Фонотеку в вытрезвитель.
ГЛАВА X
Фонотека
Титаниды обладали явно избыточной силой. Из всех обитателей Геи лишь они казались недостаточно приспособлеными к своей родине. Дирижабли, или пузыри, были в точности такими, какими они и должны были быть, чтобы жить там и так, где и как они жили. Все в них было функционально настолько, насколько, к примеру, функционален был их страх огня. Ангелы были так близки к невозможности, что их сотворение просто не оставило Гее места проявить обычную игривость своей фантазии. Ей пришлось рассчитать их вес с точностью до долей грамма и подчинить всю конструкцию восьмиметровому размаху крыльев, а также мышцам, необходимым для управления ими.
Титаниды безусловно представлялись равнинными животными. Тогда зачем было прививать им навыки лазания по деревьям? Их нижние тела были конскими — хотя и парнокопытными, — и при пониженной гравитации Геи им вполне можно было сделать ноги еще стройнее, чем у любого чистокровного арабского жеребца. А Гея вместо этого одарила их задами першерона, щетками над копытами клайдсдейла. Их спины, холки и бока буквально раздувались от мышц.
Выяснилось, однако, что из всех обитателей Геи лишь титаниды способны переносить земную гравитацию. Они стали послами Геи к человечеству. Возраст расы титанид составлял менее двух столетий, поэтому становилось очевидно, что сила титанид не случайна. Гея все рассчитывала загодя.
И для поселившихся в Гее людей здесь оказалась неожиданная выгода. Прогулочный аллюр титаниды полностью исключал тряску, которая неизменно связывалась с земными конями. При низкой гравитации титаниды могли двигаться подобно облакам, тела их поддерживали постоянную высоту за счет легких касаний копытами. Езда выходила такая
А пока она спала, Псалтерион взбирался по извилистой тропе в горы Астерия.
Приятель Габи был прелестным существом голокожего типа, окрашенным в цвет молочного шоколада. Длинная грива оранжевых волос, что росли не только на скальпе, но и на шее, и на части спины, заплетена была в длинные косички, подобно роскошным волосам хвоста. Как и у других представителей своего вида, человеческий торс и лицо у Псалтериона были откровенно женскими. На безбородом лице лучились крупные, широко расставленные глаза с необычно длинными ресницами. Конические груди были крупными даже для титанид. Но между передних ног висел пенис, который всем землянам всегда казался слишком уж человеческим. Другой пенис, куда крупнее, располагался меж задних ног, а под роскошным оранжевым хвостом таилось влагалище. Но, как уже говорилось, пол титаниды определялся передним органом. Псалтерион был самцом.
Тропа, по которой он следовал через лес, изрядно заросла лозой и свежими побегами, но временами можно было убедиться, что некогда она была никак не уже нормальной автострады. На прогалинах видны были участки растрескавшегося асфальта. То была часть Кружногейского шоссе, построенного шестьдесят лет назад. Но для Псалтериона оно было здесь всегда — бесполезное, редко используемое, медленно рассыпающееся.
Наконец он добрался до плато Аглаи, Нижних Туманов. Вскоре он уже миновал Туманы и поскакал вдоль Аглаиного озера с виднеющейся на отдалении Талией. Затем он взобрался в Срединные Туманы, затем — к Евфросине и в Верхние Туманы. Здесь Офион ненадолго вновь становился рекой, прежде чем войти в систему двухкамерного насоса, который поднимал его к Полночному морю.
Не доходя до них, Псалтерион повернул на север и вихрем помчался вдоль небольшой горной речушки. Затем переправился по стремнине и начал подъем. Довольно продолжительное время он уже был в Рее, ибо сектора Геи четких границ не имели. Поездка началась в центре сумеречной зоны между Гиперионом и Реей — этой туманной области меж дневным светом первого и вечной лунной ночью второй. Теперь Псалтерион все углублялся и углублялся в ночь. Где-то на средних склонах гор Астерия он окончательно ее достиг. Впрочем, рейская ночь особых проблем с видимостью не доставляла; во-первых, титаниды прекрасно видели в темноте, а во-вторых, здесь, пока еще невдалеке от границы, по-прежнему хватало света, отраженного равнинами Гипериона.
Псалтерион одолевал горный склон по узкой, но вполне различимой тропе. Серией альпийских перескоков он проделал путь через два перевала и оказался в глубоких долинах по другую сторону гор. Отвесные и скалистые Рейские горы имели склоны в среднем по семьдесят градусов. Высокие деревья здесь уже не росли, но землю обтягивали лишайники настолько плотные и гладкие, что она напоминала бильярдный стол. Тут и там попадались широколистные кустарники. Корни этих растений уходили в живую скалу и могли достигать полукилометра, прежде чем доставали до вскармливающего тела Геи — истинного костяка этих гор.