Фея
Шрифт:
Робин припомнила нарисованную Сирокко карту.
— Но тогда у нас вышло бы больше пути по открытой местности, — возразила она.
— Верно. Но сейчас меня почему-то больше тревожат пескодухи, чем бомбадули.
Робин ничего не сказала, но ее тревоги были теми же, что и у Сирокко. Хотя ей полагалось обозревать небо, глаза постоянно опускались вниз, к копытам Фанфары, пока легкие сухие песчинки разлетались от них во все стороны. Робин не понимала, как титанида может это выносить. Ведь в любой момент может появиться чудовищная пасть — и отхватить передние ноги титаниды. Хотя Сирокко говорила, что
— Хочешь вернуться и начать по-новой? — крикнула Габи.
— Не особенно. Мы уже на полпути.
— Да, но теперь мы хоть знаем, что позади духов нет…
Стоило Габи это выкрикнуть, как обострившиеся чувства Робин подсказали ей: что-то не так. Она прекрасно представляла себе, что, должно быть, увидела Габи, и ей потребовались считанные секунды на осмотр ближайшего склона оставшейся позади пятиметровой дюны, чтобы обнаружить на песке опознавательные полоски, глубокие спереди и волочащие за собой хвосты подобно кометам. Робин увидела целый их десяток, затем поняла, что это лишь одна из пяти-шести групп.
Нужды поднимать тревогу не было. Робин увидела, как Сирокко вскочила на спине у Менестреля, поворачиваясь назад. Валья прибавила ходу, пока не поравнялась с Фанфарой и Робин. Габи передала Крису и Валье по водяной гранате.
— Дай мне тоже одну, — попросила Фанфара. Робин так и сделала, чувствуя, как титанида прибавляет ходу. Впервые за все время езды на титаниде она почувствовала легкую тряску, которую всегда связывают со скачкой на коне.
— Пока огня не открывать, — приказала Габи. — Быстрее они двигаться не могут, и мы легко будем их опережать.
— Тебе легко говорить, — заметила Валья. Ее пятнистая желтая кожа блестела от пота.
— Пора меняться, — сказала Фанфара. — Валья, передай мне ненадолго Габи. Робин, подвинься вперед. — Робин сделала, как было сказано, отметив, что она окажется зажатой между Фанфарой и Габи, и, хоть ей и больно было это признавать, вовсе от такого положения не отказалась. Незримые пескодухи пугали ее до смерти — как ничто другое во всей Гее.
— Секунду, — отозвалась Габи. Игнорируя собственный приказ, она повернулась и запустила гранату поперек дороги одной из приближавшихся групп духов. Те почуяли ее еще за пятьдесят метров. Некоторые рассыпались по сторонам, огибая отравленный участок, другие совсем ушли под землю.
— Ага, получили, — с довольным видом отметила Габи, перепрыгивая на спину Фанфаре. Она быстро пристроилась за спиной у Робин. — Те, что ушли вглубь, ползут медленно. С максимальной скоростью они могут двигаться только у самой поверхности, где песок не такой плотный. — Робин еще раз оглянулась и увидела, как те, что рассыпались по сторонам, только теперь возобновляют преследование.
— Ну как, друзья? — спросила Сирокко, адресуясь к титанидам. — Продержитесь в таком темпе до троса?
— Нет проблем, — заверил ее Менестрель.
— Вот и отлично, — порадовалась Габи. — Рокки, тебе стоит каждые несколько минут бросать вперед бомбочку. Так мы разгоним любые засады.
— Будет сделано. Крис, Робин, какого черта вы на землю вылупились?
Робин заставила себя смотреть в небо — по-прежнему некстати ясное, но свободное от бомбадулей.
Отряд поднялся на очередную дюну и уже начал спускаться по другому ее склону — и тут Сирокко вдруг выкрикнула предупреждение:
— Резко вправо! Держаться!
Робин обхватила Фанфару за пояс, когда титанида зарылась копытами в песок, чуть ли не на месте поворачивая на все сорок пять градусов. Скачка становилась все более ухабистой. Фанфара начала уставать. Робин успела заметить суматоху у подножия дюны, увидела несколько сигнальных следов — пескодухи торопливо разбегались от водяной гранаты, что неожиданно плюхнулась в самую их гущу. Потом из-за спины у Робин вылетела струйка воды, взяла веером влево и зашипела, коснувшись раскаленного песка. Взлетел песчаный фонтан. Какой-то миг в воздухе корчилось тонкое гибкое щупальце. Стоило воде на нее попасть, тварь мгновенно зашипела и разлетелась на стеклистые чешуйки, которые медленно оседали в низкой гравитации. Высвободив одну руку, Робин покрепче сжала рукоять водяного пистолета в другой и стала выглядывать из-за широких плеч Фанфары. Потом нажала на спусковой крючок и щедро полила водой какое-то безобидное пятно на неровной простыне пустыни.
— Побереги воду, — предупредила Габи. Робин торопливо кивнула, испытывая страшное унижение оттого, что пистолет у нее в руке трясется. Голос Габи звучал так уверенно и спокойно, что ведьма почувствовала себя десятилетней девчонкой.
Титаниды описали широкую дугу вокруг гнезда пескодухов, которое заметила Сирокко; теперь же они снова легли на курс к тросу Тефиды. Робин вспомнила, что надо смотреть в небо, ничего там не увидела, опять оглядела пески — и снова с великим трудом заставила себя посмотреть вверх. Казалось, она целый час туда таращилась — а проклятый трос ни на метр не приближался. Наконец, она решила спросить Габи, сколько они уже скачут.
— Минут десять, — ответила та и снова оглянулась назад.
Когда она повернулась обратно, лицо ее было мрачнее тучи. Робин показалось, что на вершине дюны в пяти-шести сотнях метров позади появился след духа. Он шел параллельно ямкам от конских копыт.
— Рокки, они по-прежнему гонятся.
Фея взглянула назад, нахмурилась, затем пожала плечами.
— Ну и что? Если мы выдержим темп, им нас не догнать.
— Знаю. Но ведь и они это знают. Так чего ради тогда гонятся?
Сирокко снова нахмурилась, и Робин это сильно не понравилось. Но в конце концов Габи сообщила, что преследователей она больше не видит. Несмотря на усталость, титаниды решили не расслабляться, пока не доберутся до троса.
И вот Фанфара уже на вершине последней гигантской дюны перед тросом. Впереди, как было видно Робин, земля не тронута пескодухами. Она прикинула расстояние между жилами и решила, что оно составляет километр.
— Бомбадуль справа, — выкрикнул Крис. — Не спускайтесь! До троса еще далеко! — Робин подняла взгляд и увидела бомбадуля. Тварь вылетала из-за троса с востока, примерно в тысяче метров над землей.
— Назад, за дюну, — скомандовала Сирокко. — По-моему, он еще нас не заметил.