Фейри-убийца

Омер Майк

– Так и есть. Но подразделения по борьбе с фейри не существует.

– Слушай, Касс, я же не настаиваю, чтобы ты выложила все прямо сейчас. Тебе нужно получить разрешение, я понимаю. Вы, федералы, обожаете бумажную волокиту типа «заполнить форму 607/А „Работаем с ЦРУ над магическим дерьмом“ в трех экземплярах». Но делай все, что должно, потому что творятся серьезные вещи и уже погибли семьдесят три человека. Так что нам пора перестать валять дурака и заняться делом.

– Скарлетт… – Я уже орала в голос – не вслух, а про себя, пытаясь успеть все осознать. Нужно аккуратно сформулировать следующий вопрос. – Как у тебя получается бегать так быстро?

Подруга

нахмурилась.

– Так же, как и у тебя.

Я с трудом сглотнула ком в горле. Она пикси?

– ЦРУ позаимствовало у фейри кое-какие возможности для усовершенствования своих оперативников, – продолжала она. – Точно так же ФБР поступило с тобой. Я тоже заметила, как быстро ты можешь двигаться. Так что не надо убеждать, что вашего подразделения не существует.

Я кивнула. Ладно. Пока сохраню это в тайне.

– А кого ты имеешь в виду под Благими и Неблагими?

Подруга покачала головой:

– Честно говоря, не понимаю, зачем вам, федералам, лезть туда, в чем вы не разбираетесь… Ладно, давай я быстренько введу тебя в курс дела, потому что мне правда нужно понять, чем вы, ребята, занимаетесь. – Она глубоко вздохнула. – У фейри есть два двора, Благой и Неблагой. В нашем фольклоре об этом много чего говорится. Обычная интерпретация сводится к тому, что Благой двор – это феи света, солнца и прочей сверкающей и блестящей фигни. А Неблагой двор – что-то вроде огромной пыточной, где царят тьма и убийства. Хотя это очень упрощенная двоичная классификация – скорее всего, результат пропаганды Благих.

Что ж, я определенно достигла цели: узнать о фейри больше.

– А в чем заключается правда о Благих и Неблагих?

Зеленые глаза Скарлетт яростно сверкнули.

– Правда в том, что все они представляют угрозу. Единственная разница в том, что у Благих нет хвостов и рогов, и они пониже ростом. И выглядят как очень красивые люди. Но они совсем не милашки, Касс. Они смертельно опасны.

Я кивнула, пытаясь осмыслить это. У Роана есть рога – значит, он точно Неблагой. А я тогда кто?

– Наверняка не все фейри представляют угрозу. Это просто… предвзятое мнение. Что, если я знаю…

– Послушай, Касс, – Скарлетт понизила голос и наклонилась ближе ко мне. – Вряд ли эта комната прослушивается, но, если честно, я бы не удивилась. В кувшине, на ковре, в моем декольте может быть «жучок»… кто знает? Когда сомневаешься, ставь «жучок». Это наш девиз. Ну, не совсем девиз – для девиза звучит отстойно. Дело в том, что люди здесь любят слушать. И, прежде чем ты расскажешь мне что-нибудь такое, за что тебя могут упрятать в камеру-одиночку, давай просто проясним: единственный фейри, которого ты когда-нибудь встречала, – это Рикс, и ты убила его, так? – Она предостерегающе выгнула бровь, многозначительно вытаращив глаза.

Я хорошо знала подругу и последовала ее примеру. Здесь заступничество за фейри не прибавит мне популярности.

– Конечно. Только Рикс, и он мертв.

Скарлетт сделала глубокий вдох.

– Хорошо.

И все-таки – как насчет меня? Я наполовину фейри, и я не монстр. Конечно, никто не рождается чудовищем – даже фейри. Монстрами становятся, а не рождаются.

– Просто у меня сложилось впечатление, что не все фейри… злые.

Подруга пожала плечами:

– Давай не будем беспокоиться о зле. Разреши мне оперировать терминологией ЦРУ. Мы имеем дело с угрозами. А фейри были, есть и всегда будут угрозой для людей. Они сильнее нас, у них есть способности, которые мы не можем предсказать, и они обращаются с нами как с рабами.

Ты знаешь, что они питаются нашими чувствами?

Я ощетинилась. Мне не понравилось, к чему она клонит, потому что я тоже питаюсь чувствами.

– Да, я слышала об этом.

– А ты знаешь, что происходит, когда фейри раскрывается?

Что ж, тут она меня подловила.

– Раскрывается? Нет. Понятия не имею.

Скарлетт застонала:

– Пока мы сотрудничаем, нужно будет составить хороший словарь терминов, чтобы мы понимали друг друга. ЦРУ называет раскрытием, когда фейри теряют самоконтроль. Их чары разрушаются, температура вокруг них колеблется, и они раскрывают подлинный облик. Их звериная сторона выступает наружу, они становятся очень жестокими или сходят с ума от похоти или чего-то еще. Та фейри с копытами раскрылась.

Где-то в глубине сознания вспыхнул образ Роана. Каждый раз, когда он злился, вокруг холодало, а его глаза приобретали темно-золотой оттенок. Становились видны рога. А потом он обычно вырывал у людей сердца и расшвыривал тела, как тряпичные куклы.

– Кажется, я понимаю, о чем ты.

– Хорошо. Так что забудь слово «злые». Фейри опасны, и мы в ответе за то, чтобы они не поубивали всех нас, ясно?

Я проглотила комок в горле. Что бы сказала Скарлетт, узнав, что я пикси? Понятно, что здесь нельзя рассказывать об этом, но могу ли я вообще открыться ей? Она моя лучшая подруга с первого курса колледжа, и до сих пор мы делились друг с другом почти всем – за исключением деталей ее работы. Мне хотелось думать, что если я открою свой секрет – что я пикси, – это даст ей другое представление о фейри. Но я не могу сделать это здесь. К тому же Скарлетт чертовски убеждена, что все фейри – угроза человечеству.

– Что ж, Скарлетт… Я расскажу вам, ребята, всё, что знаю. Но я не состою в фейри-подразделении ФБР, понятно? Я случайно столкнулась со всем этим.

– Конечно, это не так. – Подруга наклонилась ближе, дотронувшись до моего колена, и прошептала: – Зачем ФБР что-то скрывать, да? Мы же знаем, что вы – сама прозрачность. – Она снова отодвинулась и нахмурилась. – Но если б ты служила в таком подразделении, я бы хотела, чтобы ты поговорила со своими боссами и получила разрешение обсуждать это. Потому что шпионский маскарад ни к чему не приведет, а люди погибнут.

Во мне вспыхнуло раздражение:

– Да нет никакого подразделения, Скарлетт!

– Ладно. – Она казалась взбешенной, как и я. – Мы должны помогать друг другу, Кассандра. Не знаю, заметила ли ты, но во время нападения пострадало множество людей. Так что заполни все гребаные бумажки как полагается, чтобы помочь мне остановить следующую атаку.

Я тяжело вздохнула. Скарлетт права. Нужно работать вместе, даже если я не могу выложить ей все как есть.

– Случилось вот что. Помнишь дело Воскресшего Потрошителя? Я приехала сюда составить его профиль и помочь лондонской полиции. Он оказался не обычным психопатом, а психопатом-фейри. Все зашло слишком далеко, но мне и еще одному детективу удалось обезвредить его. Потрошитель пытался посеять в городе раздор, чтобы лондонцы считали преступниками иммигрантов. Думаю, истерия подпитывала его силы. И вчерашние нападения, скорее всего, совершены с той же целью. Я читала, как два таблоида обвиняли во взрывах иммигрантов, а еще один – именно мусульман. Взрывы – не единственная угроза. Лондон превратится в пороховую бочку – очаг паники и поиска козлов отпущения. Чем больше раздора и ужаса, тем больше силы для фейри.