Фейрум
Шрифт:
– Это ведь не настоящая пещера?
– Нет. – Игнас терпеливо ждал, пока лавина первых впечатлений схлынет. – Происходит замещение: твоё сознание достраивает картинку в соответствии с предыдущим опытом и ожиданиями. Человеческий разум не может постигнуть всё сразу. Ему на помощь приходят защитные механизмы.
– А ты? Как ты видишь эту… Прослойку?
– У неё нет стен, – Игнас нахмурился, подбирая слова. Зелёные блики плясали на лице, делая его похожим на восковую маску. – Есть что-то вроде перегородок. Знаешь, чтобы ты могла представить, я попробую упростить. Идём,
Он подал ей руку.
– Просто старайся обходить лужи фейрита и не касайся анимонов.
– Они ведь не опасны?
– Вспомни, что испытала вчера. Это смог всего один, к тому же юный. Опасность анимонов заключается в другом: фейрит меняет физически, в то время как эти крошечные приятели зарываются в подкорку.
– Они, кажется, не обращают на нас внимания.
Всего несколько актиний парили в пустоте. Остальные, собравшись на стенах в небольшие стайки, источали слабое сияние. Дремали? На фоне зелёных оттенков выделялся малыш-знакомый: он нёсся впереди, ловя воздушные потоки, резко тормозил и приплясывал на месте – ждал нерасторопных спутников. Странно, но присоединяться к сородичам он не спешил.
Липа шагала рядом с Игнасом, смотря под ноги, как было велено. Фейрит, стекавший по стенам, напоминал мазут; некоторые лужи приходилось перепрыгивать.
– Так вот, вернёмся к началу. Представь себе початок кукурузы.
– Зачем?
– Для наглядности. Представила?
– Ну, допустим.
– Хорошо. Каждое зерно в початке – отдельный мир. Все они упорядочены в строгие ряды и соприкасаются друг с другом – почти. Их разделяет тонкая мембрана, соединяющая зёрна и стержень. Представь, что стержень заполнен временем: с одного конца он утолщается, к другому сужается. Где-то зёрна крупнее: развитие в таких мирах шагнуло далеко, и бег времени ускорился. Другие миры отстают и только формируются. Чем дальше друг от друга расположены зёрна, тем сильнее различия, в то время как смежные миры почти идентичны.
Он сделал паузу. Липа молчала.
– Скажи что-нибудь. Я чувствую себя глупо, пытаясь сравнить вселенную с кочерыжкой.
– Да нет, очень образно. Просто моему сознанию нужно время, чтобы достроить картину. – Она вдруг замерла. – Что будет, если я коснусь лужи? Прямо сейчас?
– Не стоит, – голос Игнаса стал жёстким.
– Ты говорил, мы с Витом можем заразиться. Как это работает?
– В случае с воронкой достаточно глотка воды. Или непосредственного контакта с кожей. Я вряд ли смогу ответить на все вопросы. Я не учёный, Филиппина. Даже учёные не знают доподлинно, что такое фейрит и какова его природа. Он просто появляется, принося с собой хаос. Его воздействие невозможно предсказать: кто-то погибает после контакта, а кого-то он меняет, перестраивая изнутри, и путей изменения бесчисленное множество.
– Ты говоришь о мутациях?
– Именно. В моём мире фейрит изучали в лабораториях, ставили опыты – всё без толку. Его невозможно контролировать. Он – всё равно что гниль, пожирающая зерно за зерном. Начав с одного края, однажды доберётся до другого.
– Это нельзя остановить?
– Можно задержать процесс, но ненадолго.
– То есть… рано или поздно фейрит всё равно окажется на острове?
– Может, в озере или в море. Никто не знает. У нас фейрит нашли на дне
– Твой мир стал первым?
– Никто не знает, – бесцветно повторил он, – где находится исток.
– Но он же он взялся откуда-то! Ничто не берётся из ничего. – Мысли шли кругом. Липа силилась понять, но получалось плохо.
– А откуда взялся человек? – Игнас бросил на неё взгляд и отвернулся, заинтересованный скоплением анимонов. – Великие умы спорят до сих пор. Ломают копья и не могут решить: теория эволюции Дарвина или сотворение мира за семь дней? А может, инопланетный разум? Кто тогда создал инопланетян?
– Стоп! Перестань, пожалуйста, – Липа взмолилась, – слишком много всего.
– Не спеши. Подумай, а потом спрашивай – у нас есть время.
Подойдя к углублению, которое Липа не сразу заметила, он разогнал сонных анимонов. Те разлетались, возмущённо мигая. Некоторые приближались, заинтересованные Липой, но Игнас бесцеремонно отмахивался.
– Нам сюда. Хочу показать тебе смежный мир.
За пальцами Игнаса тянулась уже знакомая слизь.
«Ну вот, опять», – вздохнула Липа, зажмурившись. От вида пространства, сминаемого, как лист бумаги, её начинало мутить.
• •
– Мы что, вернулись назад?
Они стояли посреди мансарды. Тёплый июньский вечер, запах дерева – всё именно так, как должно быть.
– Приглядись получше, – Игнас указал на застеленную кровать.
Под ней не было сумки. И тапочек тоже. На спинке стула не висела одежда, а столешница была покрыта слоем пыли. В этой реальности на острове не было её, Липы.
– Погоди-ка…
Приоткрыв дверь, она замерла на верхней ступеньке. Из комнаты Вита доносилась музыка. Липа впервые слышала эту мелодию – сильную, как закручивающаяся спираль, и вместе с тем хрупкую, чарующую каждой нотой. То ли просьба, то ли крик о помощи.
– Нам нельзя тут задерживаться, – прошептал Игнас. Его рука легла на Липино плечо
– Ему грустно. Он совсем один.
Она подняла глаза, ища поддержки, но челюсти Игнаса сомкнулись. Желваки заиграли на скулах. Кажется, он собирался что-то ответить, но сдержался в последний момент.
– Идём. Вмешиваться нельзя. Я привёл тебя сюда, чтобы показать. Чтобы ты поняла. На этом всё.
– Но если меня нет… значит, в этом мире мама не в больнице. Она здорова! – От этой мысли перехватило дыхание. Липа впервые осознала, что происходящее с ней – не сон и не розыгрыш. Вселенная-початок действительно существовала за пределами «зерна», и её возможности были безграничны!
– Это может означать что угодно. Точек отклонения – миллионы. Хотя математики или люди, знакомые с теорией вероятности лучше меня, назвали бы другое число. А теперь пойдём, – голос стал ниже, настойчивее, – твой дядя не должен нас видеть.
Липа позволила вернуть себя в хаос – вошла в него с широко открытыми глазами, всё ещё пребывая на грани между смятением и горечью чужого одиночества. Озарение было похоже на удар, вспышку жгучего света. Она не смогла бы внятно озвучить своё намерение, не понимая до конца сути фейрита, но всё это – смежные миры, чудесные возможности, анимоны – могло стать ключом к маминому исцелению.