Фиалка
Шрифт:
— Это будет очень полезно, нинья. Уверен, тебе это понравится, особенно теперь, когда погода стала намного приятнее.
— Да, она была такой мрачной, — согласилась миссис Маршалл. — Фермеры не знают, что делать с урожаем. Надолго ли вы отлучились с Полуострова, лорд Сент-Саймон?
— Мне надо провести кое-какие переговоры в Вестминстере от имени Веллингтона, — пояснил Джулиан. — И герцог озабочен тем, чтобы мисс Тэмсин хорошо прижилась на своей новой родине до того, как я покину ее. Он тоже знавал ее отца. Надеюсь, когда начнется сезон, я смогу уговорить
Это было для Тэмсин новостью.
— Пердон? — сказала она. — Пожалуйста… но компрендо.. «К тому времени, когда истечет наш срок. Лютик, ты не сможешь отличить дня от ночи», — поклялся Джулиан про себя.
— Моя сестра, — напомнил он ей, не проявляя никаких чувств.
— Ах, си… — Она откинулась на спинку стула и, радужно улыбаясь, скрестила ноги.
Леди Пендрагон, шокированная, уставилась на нее, не веря своим глазам. Джулиан, пройдя через комнату, чтобы наполнить стакан викария, оказался стоящим лицом к Тэмсин. Он двигался быстро и ловко и неожиданно больно лягнул ее в щиколотку, отчего Тэмсин мгновенно выпрямилась и сложила руки на коленях.
— Где вы воспитывались, сеньорита Барон? — спросила леди Пендрагон медленно.
Тэмсин заморгала и нахмурилась, как бы пытаясь понять сказанное. Потом она просияла и кивнула, будто наконец поняла вопрос. Она застрекотала по-испански, кивая, расточая улыбки и делая красноречивые жесты. Слушатели, не понимая ни слова, не сводили с нее глаз, пока она наконец не замолчала. И тогда шесть голов разом повернулись к полковнику, который стоял, опираясь о каминную полку со скрещенными на груди руками. Выражение иронической отрешенности плескалось в его ярко-синих глазах.
— В монастыре, в горах, мэм, — сказал он. — В монастыре с очень строгими нравами, расположенном на самой вершине горы. Туда можно было добраться только на Муле, потому питомицы этого монастыря видели очень мало людей, если не считать святых сестер. Мать Тэмсин умерла, когда ей было десять, и после ее смерти девушку отправили туда. Потом, когда ей минуло восемнадцать, отец послал за ней, и ее доставили в Мадрид. Ее должны были представить ко двору.
Тэмсин кивала, сплетая и расплетая пальцы. Пока Сент-Саймон переводил, ее фиалковые глаза наполнялись готовым перелиться через край чувством.
— К сожалению, сеньор Барон внезапно скончался и поручил дочь заботам своих добрых друзей, герцога Веллингтона и моим.
— Си… си, — подтвердила Тэмсин, ослепительно улыбнувшись Джулиану, прежде чем разразиться новым потоком испанской речи.
— Было сочтено целесообразным отправить ее в Англию, по крайней мере до окончания войны в Испании.
Джулиан переводил, ничем не выдавая своих чувств. Несмотря на то, что его раздосадовало это лицедейство, он не мог не признать, что Тэмсин безупречно сыграла роль и создала великолепное прикрытие.
— Ах, вот как, — сказала леди Пендрагон вяло. — Как неудачно сложились для вас обстоятельства, мисс Барон.
— Простите меня, дорогая, вы были больны? — участливо спросила миссис Торнтон, подаваясь вперед и похлопывая Тэмсин
С минуту лицо Тэмсин не выражало ничего, потом она весело ответила, кивнув Джулиану и побуждая его переводить.
— Она говорит, что никогда не болеет, — ответил он покорно.
— Я просто поинтересовалась… ее волосы… это весьма необычно.
Интересно, как же она это объяснит? Он перевел вопрос.
— О, это все монастырь, — начала импровизировать Тэмсин, не моргнув глазом. — Сестры настаивали, чтобы мы коротко стригли волосы… чтобы избежать греха тщеславия, понимаете ли.
— Весьма похвально, — заметила миссис Торнтон, кивнув мужу, когда лорд Сент-Саймон окончил переводить лишенным выражения голосом. Лицо его при атом напоминало маску.
— Мы часто говорим в пасторском доме о том, что молодые девушки в наши дни слишком много думают о своей внешности. Но, конечно, не Эстер. — Она одарила улыбкой миссис Маршалл и ее дочь. — Эстер — образец добродетели… и она так много помогает приходу!
— Леди Фортескью представит сеньориту Барон ко двору? — спросила миссис Маршалл, принимая комплимент, адресованный ее дочери, с благодушным кивком.
— Я так полагаю, — сказал он сухо, потягивая вино. — Сам я мечтаю вернуться на Полуостров, как вы, вероятно, догадываетесь.
— Что вы думаете о последних событиях на полях сражений, Сент-Саймон? — поинтересовался лорд Пендрагон, и мужчины покинули дам, увлеченные беседой о войне.
Тэмсин смиренно сидела в углу, пока дамы болтали, изредка кивая ей, чтобы она не чувствовала себя совсем исключенной из общего разговора, который, впрочем, был ей так же непонятен, как если бы она и впрямь не говорила по-английски. Темами их беседы были способы приготовления желе из телячьих ножек, светлые кружева для отделки платья, строптивость горничных… А Тэмсин напрягала слух, пытаясь разобрать, о чем говорят мужчины, время от времени прикусывая язык, чтобы не вмешаться в разговор, интересовавший ее гораздо больше.
— Я надеюсь, опекун… приведет вас в воскресенье в церковь? — спросила миссис Торнтон, натягивая перчатки: гости уже поднялись, готовясь распрощаться.
— Тэмсин будет молиться в нашей церкви за неимением католической, — сказал Джулиан холодно. — Не так ли, нинья?
— Пердон? — отозвалась Тэмсин, нежно улыбаясь и хлопая своими роскошными ресницами. При этом она смотрела на него с безмятежно вопросительным видом. Его ответный взгляд был суров и таил угрозу, поэтому она снова смиренно стушевалась, пока он провожал гостей до экипажей.
— У девочки есть дуэнья? — поинтересовалась миссис Маршалл, когда Джулиан подсаживал ее в ландо.
— О да, весьма устрашающая испанская леди, — торжественно заверил ее Джулиан. — А на случай, если этого недостаточно, у нее есть еще и телохранитель, настоящий исполин, шотландец, главная обязанность которого, кажется, состоит в том, чтобы держать на расстоянии незнакомцев, пока не будет выяснена их личность. Не сомневаюсь, скоро о нем будет говорить вся деревня. Габриэля трудно не заметить.