Фиалка
Шрифт:
– Разберемся, дорогой Ленц, – неизменно отвечал шеф полиции, и тут же игриво спрашивал: – Ну, а как наше самочувствие? Что-то мы сегодня бледней обычного. Никто нас не беспокоит?
– Да пока нет, – усмехнулся Ленц.
– Сколько у вас там остается сроку? – спросил Камп в одно из посещений.
– Еще месяц.
– Ого! Целая вечность.
– Чуточку меньше, – уточнил Ленц.
– Ничего, – перешел Камп на серьезный тон. – Кажется, кое-какие нити мы уже нащупали.
– Неужели! – оживился Ленц. –
– Пока тайна.
– Даже для меня?
– Даже для вас, дорогой доктор, – развел руками шеф полиции.
– Но ведь я, можно сказать, заинтересованное лицо! – воскликнул Ленц.
– Тем более, – сказал Камп. – А за помощника своего не беспокойтесь. Он в хороших руках.
– Что случилось, доктор Ленц? – спросила Ора Дерви, едва Гуго переступил порог ее кабинета.
– А что? – не понял Ленц.
– Посмотрите в зеркало.
Ленц дернул бородку.
– Вы сами поставили в прошлый раз диагноз: переутомление, – сказал он, рассеянно садясь на свое место – стул в углу.
Ора Дерви покачала головой.
– Неужели вы всерьез относитесь к истории с фиалкой? – спросила она.
Вопрос Оры Дерви почему-то вывел Ленца из себя.
– Да, я отношусь ко всему этому слишком серьезно, – резко сказал Ленц. – Если хотите знать, мне остается жить ровно три недели.
Ора Дерви не нашлась что ответить.
Гуго потер пальцем лоб.
– А что бы сказали вы, милая Ора, получив подобную анонимку? – неожиданно спросил он.
– Поместила бы в печати благодарность автору письма, – сказала Ора Дерви.
– За что?
– За цветок, разумеется.
– А если серьезно?
– Серьезно? – задумалась Ора Дерви. – А что потребовал бы от меня автор письма?
– Предположим – примерно то же, что от меня, – сказал Ленц, закуривая. – Разумеется, в применении к той области, которой вы занимаетесь. Скажем, полный отказ от киборгизации.
– Пожалуй, я бы не пошла на это, – задумчиво проговорила Ора Дерви.
– Даже под страхом смерти?
– Даже под страхом смерти, – ответила Ора, строго глядя на Ленца.
Перед Орой Дерви вспыхнул экран. С него смотрел озабоченный хирург в белом халате.
– Извините, я хотел сказать… – начал он.
– Знаю, знаю, – перебила Ора Дерви, вставая. – Сейчас иду.
Экран погас.
– Знаете что? – обратилась Ора Дерви к гостю. – Пойдемте-ка со мной на обход. Там вы увидите киборгизацию, как говорится, лицом к лицу. Ведь вы знаете о ней понаслышке. Потому и сложилось у вас превратное впечатление об этом замечательной вещи.
Клинический обход длился долго. То, что увидел Гуго Ленц в клинике святого Варфоломея, совершенно оглушило его. «Чудеса Оры Дерви» превзошли все его отнюдь не слабое воображение. Он ожидал увидеть многое, но такое…
Ленц шел рядом с Орой,
В первой же палате, куда они вошли, Ленца ждала неожиданность: коек здесь не было.
– Где же больные? – едва не спросил Ленц.
Посреди комнаты возвышалась громоздкая установка, напомнившая Ленцу нейтринную пушку.
Ора Дерви подошла к установке, поколдовала у пульта. И вдруг плач, жалобный детский плач пронзил тишину палаты.
– Покричи, покричи, – проговорила Ора Дерви, – крик развивает легкие.
Она внимательно просмотрела показания приборов, затем что-то сказала хирургу, который тотчас сделал запись в своем журнале.
– Кто там? – кивнув на установку, шепотом спросил Ленц у молодого врача, стоявшего рядом.
– Вы же слышите – ребенок, – ответил врач, не отрывая взгляда от установки.
Плач между тем стих.
– Где его мать? – спросил Ленц.
– У него не было матери, – пожал плечами врач, посмотрел на Ленца и счел нужным пояснить: – Ребенок выращен из клетки, в биокамере.
Ора Дерви приложила ухо к дрожащей мембране.
– Тише, – прошипел старший хирург, и молодой врач умолк.
В следующей палате было трое больных. Правда, людьми Ленц мог их назвать только с большой натяжкой…
У окна располагалось подобие манипулятора, увенчанное красивой мужской головой с огненно-рыжей шевелюрой.
– Как самочувствие? – спросила Ора Дерви.
– Спасибо, Ора Дерви, сегодня лучше, – ответила голова.
– Он уже заучил простейшие движения, – вмешался старший хирург.
– Значит, скоро будете самостоятельно передвигаться, – ободряюще сказала Ора Дерви, и голова улыбнулась.
– На воле, доктор?
– Сначала научитесь перемещаться по палате, – сказала Ора Дерви, переходя ко второму больному.
На белом столике под вакуумным колпаком лежал узкий параллелепипед, выполненный из какого-то пористого материала.
– Здесь, если угодно, копия мозга человека, – пояснила Ленцу Ора Дерви. – Человек был неизлечимо болен. Он долго скрывал свою болезнь, и в клинику попал слишком поздно.
– Кто он был? – спросил Ленц.
Ора Дерви назвала имя.
– Знаменитый композитор?
Ора Дерви кивнула.
– Когда больного в бессознательном состоянии привезли сюда, жить ему оставалось несколько дней, – сказала она. – Мы сделали все, что в человеческих силах. Но хирургическое вмешательство уже ничего не могло изменить. Тогда мы переписали информацию, содержащуюся в его головном мозге, вот сюда, на запоминающее устройство. Можете поверить, пришлось нелегко: пятнадцать миллиардов клеток! Зато теперь мы сможем в некотором смысле восстановить для человечества выдающегося композитора.