Фиеста
Шрифт:
— Войдите.
Вошли Билл и Майкл, Они сели на кровать.
— Вот так encierro, — сказал Билл. — Вот так encierro.
— А вы не были? — спросил Майкл. — Билл, позвоните, чтобы подали пива.
— Ну и утречко! — сказал Билл. Он вытер лицо. — Господи, ну и утречко! А тут еще Джейк. Бедняга Джейк, живая боксерская мишень.
— Что случилось на арене?
— О господи! — сказал Билл. — Что там случилось, Майкл?
— Да бежали эти бычищи, — сказал Майкл. — А впереди толпа, один поскользнулся, упал, и все повалились кучей.
— А быки налетели прямо на них, — сказал Билл.
— Я
— Это Эдна вопила, — сказал Билл.
— Какие-то люди выскакивали из толпы и размахивали рубашками.
— Один бык бежал по кругу и перебрасывал всех через барьер.
— Человек двадцать унесли в лазарет, — сказал Майкл.
— Ну и утречко! — сказал Билл. — Полиция то и дело забирала самоубийц, которые так и лезли прямо на рога.
— В конце концов волы загнали их, — сказал Майкл.
— Но это продолжалось не меньше часа.
— В сущности, это продолжалось четверть часа, — возразил Майкл.
— Бросьте, — сказал Билл. — Вы же были на войне. Для меня это продолжалось два с половиной часа.
— Где же пиво? — спросил Майкл.
— А куда вы дели очаровательную Эдну?
— Мы только что проводили ее домой. Она пошла спать.
— Понравилось ей?
— Очень. Мы сказали, что здесь каждое утро так.
— Она была потрясена, — сказал Майкл.
— Она хотела, чтобы мы тоже вышли на арену, — сказал Билл. — Она за энергичные действия.
— Я объяснил ей, что это будет нечестно по отношению к моим кредиторам, — сказал Майкл.
— Ну и утречко! — сказал Билл. — А ночь-то!
— Как ваша челюсть, Джейк? — спросил Майкл.
— Болит, — сказал я.
Билл засмеялся.
— Почему ты не запустил в него стулом?
— Вам хорошо говорить, — сказал Майкл. — Он и вас бы сшиб. Я просто не успел оглянуться. Только что он стоял против меня, и вот уже я сижу на тротуаре, а Джейк валяется под столом.
— А куда он после пошел? — спросил я.
— Вот она! — сказал Майкл. — Вот божественная леди с пивом.
Служанка поставила на стол поднос с бутылками пива и стаканами.
— А теперь принесите еще три бутылки, — сказал Майкл.
— Куда Кон пошел после того, как ударил меня? — спросил я Билла.
— А вы ничего не знаете? — Майкл откупоривал бутылку пива. Он налил пива в один из стаканов, подняв его к самому горлышку.
— Правда, не знаешь? — спросил Билл.
— Он вернулся сюда и нашел Брет и мальчишку матадора в его номере, а потом он изуродовал бедного, несчастного матадора.
— Что?
— Да, да.
— Ну и ночка! — сказал Билл.
— Он чуть не убил бедного, несчастного матадора. Потом Кон хотел увезти Брет. Вероятно, хотел сделать из нее честную женщину. Ужасно трогательная сцена.
Он залпом выпил стакан пива.
— Он осел.
— А потом что?
— Ну Брет ему показала! Отделала его. Она, должно быть, была великолепна.
— Еще бы! — сказал Билл.
— Тогда Кон совсем обмяк и хотел пожать руку матадору. Он и Брет хотел пожать руку.
— Знаю. Он мне тоже пожал руку.
— Вот как? Ну, они отказались. Матадор держался молодцом. Он ничего не говорил, но после каждого удара подымался на ноги и потом опять падал. Кон так и не сумел
— Откуда вы все это знаете?
— От Брет. Я видел ее утром.
— И чем это кончилось?
— Вот слушайте: матадор сидел на кровати. Он уже раз пятнадцать падал, но все еще лез драться. Брет удерживала его и не давала ему встать. Он хоть и ослабел, но Брет не могла удержать его, и он встал. Тогда Кон сказал, что он больше не станет драться. Что этого нельзя. Что это было бы подло. Тогда матадор, спотыкаясь, пошел на него. Кон попятился к стене. «Так вы не станете драться?» — «Нет, — сказал Кон. — Мне было бы стыдно». Тогда матадор из последних сил ударил его по лицу и сел на пол. Брет говорит, что он не мог встать. Кон хотел поднять его и положить на кровать. Он сказал, что если Кон дотронется до него, то он убьет его и что он все равно убьет его утром, если Кон еще будет в городе. Кон плакал, и Брет отделала его, и он хотел пожать им руки. Это я уже рассказывал.
— Расскажите конец, — сказал Билл.
— Ну, матадор сидел на полу. Он собирался с силами, чтобы встать и еще раз ударить Кона. Брет отказалась от всяких рукопожатий, а Кон плакал и говорил, как сильно он ее любит, а она говорила ему, что нельзя быть таким ослом. Потом Кон нагнулся, чтобы пожать руку матадору. Знаете — разойдемся, мол, по-хорошему. Просил прощения. А матадор размахнулся и еще раз ударил его по лицу.
— Молодец мальчишка, — сказал Билл.
— Теперь Кону крышка, — сказал Майкл. — Я уверен, что у Кона навсегда пропала охота драться.
— Когда вы видели Брет?
— Сегодня. Ей нужно было взять кое-что из вещей. Она ухаживает за своим Ромеро.
Он начал еще бутылку пива.
— Брет порядком замучилась. Но она любит ходить за больными. Так и мы с ней сошлись. Она ухаживала за мной.
— Я знаю, — сказал я.
— Я здорово пьян, — сказал Майкл. — Пожалуй, я и дальше буду пить. Все это смешно, но не очень-то приятно. Не очень-то приятно для меня.
Он выпил пиво.
— Я, знаете ли, выразил Брет свое мнение. Я сказал ей, что если она будет путаться с евреями и матадорами и тому подобной публикой, то это добром не кончится. — Он наклонился ко мне. — Послушайте, Джейк, можно, я выпью вашу бутылку? Вам принесут еще.
— Пожалуйста, — сказал я. — Я все равно не собирался пить.
Майкл начал откупоривать бутылку.
— Может быть, вы откроете?
Я снял проволоку, вытащил пробку и налил ему пива.
— Знаете, — продолжал Майкл, — Брет была великолепна. Она всегда великолепна. Я устроил ей скандал по поводу евреев и матадоров и тому подобной публики, а она, знаете, что сказала: «Ну да. Хлебнула я счастья с вашей британской аристократией!»
Он отпил из стакана.
— Это великолепно. Знаете, этот Эшли, который дал ей титул, был моряком. Девятый баронет. Когда он бывал дома, он не желал спать на кровати. Заставлял Брет спать на полу. Под конец, когда он совсем рехнулся, он грозил, что убьет ее. Спал всегда с заряженным пистолетом. Брет вынимала патроны, когда он засыпал. Нельзя сказать, чтобы она много счастья видела в жизни. Свинство, в сущности. Она так всему радуется…