Фигуры

Тарнавский Виктор Вадимович

– А какой расклад сейчас?

– Не знаю, - покачал головой Меркуукх.
– Но, поскольку на Тмаара идет охота, очевидно, у Гдоода есть какие-то шансы. Или, возможно, Гдоод рассчитывает собрать восемь голосов в Совете. Государственный советник Нтаэлф тоже очень стар и может вскоре освободить свое место... тем или иным образом.

– В любом случае, у нас нет никаких причин поддерживать Тмаара или Гдоода, - заметил Кэноэ.

Он хорошо помнил, что Хрустальный Жезл Императорского Подручного он получил, в конечном итоге, по решению Оонка. Правда, после возвращения с Филлины именно Оонку весьма не понравилась его самостоятельность

в вопросе с отделом специальных исследований Службы безопасности и в отношениях с филитами. И, в общем-то, это из-за него они все были удалены из Столицы и получили возможность вернуться в нее только благодаря похоронам.

Но пусть Оонк сам борется за власть с Гдоодом, а им надо, прежде всего, побыстрее убираться отсюда. Между прочим, как скоро это возможно?!

– Лайнер готов к полету, ваше высочество!
– сообщил Таутинг.
– Прикажете собираться?

– Да!
– Кэноэ энергично кивнул.
– И поторопимся!

– Прошу прощения, ваше высочество!
– извиняющимся тоном произнесла Наарит.
– Здесь губернатор Тмаар. Он хочет видеть вас!

Вот не вовремя! Кэноэ вздохнул и покорился неизбежному.

– Хорошо, - сказал он.
– Пусть заходит.

Первые несколько секунд губернатор ничего не говорил, только смотрел. Впечатление было неприятное: Кэноэ казалось, будто его просвечивают мощным сканером.

– Очевидно, вы, ваше высочество, уже знаете, кто и по какой причине желает моей смерти?
– наконец, самым учтивым тоном произнес Тмаар.

– Да, мне это известно, - холодно отозвался Кэноэ.
– И этот конфликт ни в коей мере не затрагивает Императорский Дом. Или вы считаете, что я, так или иначе, уже в него замешан?!

– Отчасти, это так, - уклончиво заметил Тмаар.
– Но...

Лицо губернатора ничего не выражало, а голос его оставался ровным, но Кэноэ ощущал в нем некую неуверенность.

Он хочет о чем-то попросить, но забыл, как это делается!
– вдруг пришло к нему понимание.

– Ваше высочество, я действительно больше привык приказывать, но сейчас пришел к вам с просьбой...
– собравшись с духом, губернатор прервал паузу.

Кэноэ вздрогнул от неожиданности: казалось, Тмаар читал его мысли.

– ...Я отдаю себе отчет в том, что игра идет на том уровне, где ставками являются моя жизнь и жизнь моей семьи, - продолжал губернатор ровным, размеренным тоном.
– Я был готов к ней, но недооценил жестокость и решительность тех, кто играет против меня. Сегодня я должен отбыть в Столицу, чтобы принять участие в похоронах верховного советника Риенга и занять его место в Совете Пятнадцати. Если я сделаю это, то выиграю. Я получу власть и стану неприкосновенным - таковы правила. Но у меня есть основания считать, что если я вылечу в Столицу на своем личном лайнере, я не доберусь до нее. Если я останусь в Ренкизамие и не поеду на похороны, место в Совете Пятнадцати, скорее всего, займет кто-то другой, а я буду убит или же мне придется покончить с собой как не оправдавшему высокую честь. Сегодня ваша супруга однажды уже спасла мне жизнь. Но я прошу вас, ваше высочество, о месте в вашем лайнере! Для меня, моей жены и сына.

– Его высочество принц первого ранга Кэноэ и его супруга, блистательная Кээрт, не будут играть для вас роль живого щита! Это исключено!
– резко сказал Меркуукх.

– Об этом ни

в коем случае и речи не идет!
– губернатор не менее решительно качнул головой.
– Я хочу... я прошу предоставить нам места... неофициально. Мы сможем тайно проникнуть на ваш лайнер, для этого мне не нужно вашего содействия. Достаточно вашего согласия!

– Я сочувствую вам, достойнейший, - жестом Кэноэ остановил уже порывавшегося что-то сказать Меркуукха.
– Вы поставили себя в очень тяжелое положение. Но я вынужден ответить вам отказом. Как принц Императорского Дома я обязан держать нейтралитет в отношениях между членами Совета Пятнадцати. Если я встану на чью-то сторону, я нарушу баланс сил, и последствия могут быть... самыми ужасающими! Я смогу пойти вам навстречу, только если получу соответствующий приказ лично от его Императорского величества. Тогда я буду обязан выполнить его как Императорский Подручный.

Закончив, Кэноэ успел заметить, как на лице Меркуукха на мгновение мелькнула и исчезла удовлетворенная улыбка. "Да-да, господин надзорник, это ваша школа. Надеюсь, я сумел правильно ответить урок"...

– Понимаю вас, ваше высочество, - Тмаар слегка поклонился.
– У вас нет никаких причин, чтобы поддерживать меня, а с фельдмаршалом Гдоодом у вас недавно возникли... некоторые разногласия. И я, в свой черед, не могу предложить ничего, что могло быть бы нужным принцу Императорского Дома и Императорскому Подручному. Ничего... кроме Долга жизни! Я готов провести обряд немедленно и при свидетелях!

Кажется, сейчас проняло даже Меркуукха. Долг жизни - это очень серьезно. Это обещание, которыми не разбрасываются. Оно означало, что будущий член Совета Пятнадцати и весь его род фактически признавали себя вассалами Кэноэ и его потомков, пока им не представилась бы возможность вернуть Долг жизни, оказав равнозначную услугу, или пока они не расплатились бы, выполнив четыре Больших Просьбы своих сюзеренов.

– Я не прошу у вас немедленного ответа, ваше высочество!
– Тмаар смиренно поклонился.
– Сейчас я пришлю к вам старшего офицера, который... которая отвечает за мою эвакуацию. Вам будет проще сказать "нет" ей, а не мне! Честь имею!

Четко повернувшись, Тмаар вышел вон, оставив Кэноэ в состоянии некоторого обалдения. Пожалуй, губернатору удалось немного поколебать его позицию. Причем, даже не предложением Долга жизни, а спокойным мужеством, с которым он сражался за свою жизнь. Будь дело только в ней, Кэноэ, вероятно, мог бы согласиться, однако Тмаар боролся еще и за власть, и трудно было сказать, что он считал более важным.

– Если Гдоод попытается отобрать власть у Оонка, в державе может вспыхнуть война, - тихо, как бы ни к кому не обращаясь, сказала Кээрт.

Кэноэ молча пожал ей руку. Кээрт, как всегда, выделила самое главное. Сейчас в Совете Пятнадцати поддерживается худой, но мир. Однако что будет, если Гдоод, получив в свое распоряжение дополнительный голос, нарушит его? Или если Оонк, опасаясь неблагоприятного для себя исхода, нанесет упреждающий удар? Кэноэ не мог сейчас ответить на эти вопросы, но хорошо понимал, что такое будущее не несет ничего хорошего.

Да, он решил! Сейчас войдет посланец Тмаара, и он скажет ему свое "нет!". А потом они все покинут губернаторскую резиденцию, предоставив ее обитателей своей судьбе. И это будет не подлость, а рационализм, голая целесообразность, потому что...