Филиал

Житинский Александр Николаевич

– Значит, я собираю коллектив? – спросила я.

– Собирайте.

АННА СЕМЕНОВНА: Горгона выскочила от начальника и давай дверями хлопать. Забегала туда-сюда.

– Товарищи, общее собрание! Прошу в кабинет Сергея Ефимовича! Несите стулья.

Все потянулись со стульями к кабинету.

Горгона к Бусикову:

– Вячеслав Андреевич, вы слышите?

– Сейчас! – Бусиков сонным голосом из-за двери.

Из комнаты Сабуровой вышли все со стульями: сама Сабурова,

наш Петя и Валька. Он у них, как под конвоем. Катюшка с Митенькой показались из ванной, умывались там. Она его на руках несет. Горгона к ней подошла.

– Катенька, общее собрание.

– Я тоже должна? – она удивилась.

– Все, все участвуют. И Митю берите.

Дверь в кабинет начальника распахнута. Вижу, как они там рассаживаются. Гляжу – Сабурова подошла к голосовательной урне, что в углу стоит, и незаметно туда чего-то опустила. Голосует, что ли?

Горгона девушек поторапливает, певуний наших. Потом подошла ко мне.

– Анна Семеновна, когда участковый придет, позовите меня.

– А участковый-то зачем?

– Без участкового нам трудовую дисциплину не поднять.

Ну, мое дело маленькое. Наконец, Катюшка Митю привезла в коляске. Он сидит в бутылочкой. Все в кабинет зашли и дверь прикрыли.

Я тихонечко к двери – и слушаю. Ничего не разобрать, только бу-бу-бу… Вдруг звонок в дверь. Открыла – молоденький милиционер, лейтенантик.

– Здравствуйте, – откозырял. – Горгона Михайловна у себя?

– Тама они, – показала на кабинет.

– Я подожду.

Лейтенант по прихожей прошелся, стал Доску почета смотреть.

ЛЮСЯ: Я, как всегда, с краю. Меня это мало касается. Слушаю в полуха, как Горгона распинается.

– …и дальнейшего повышения трудовой дисциплины. Однако, невыполнение отдельными жильцами постановления исполкома затрудняет филиалу выполнение производственных планов. Бытовые условия разлагающе действуют на некоторых членов коллектива.

Сейчас про меня начнет. И точно.

– …Участились случаи принятия ванной в рабочее время, ночевок в лабораториях, приготовления пищи и застолий с жильцами.

– Это вы про что? – Сабурова сразу.

– Я про пироги и оладьи, которыми вы потчуете Петра Васильевича.

– Петр Васильевич – мой коллега, – Сабурова встала. – Он в моем отделе сидит, но все же не ночует, как у других, – и она выразительно посмотрела на Викторию Львовну.

Это уже камушек в мой огород. Я вскочила.

– Виктория Львовна досрочно завершила программу социально-психологических исследований. А то, что я временно у нее проживаю, имеет отношение только к моей личной жизни. И я не позволю вмешиваться!

– Ага, к твоей! А по ночам мужики пьяные шастают – ко мне?!

– Это к Бусикову, – пискнула Виктория Львовна.

Начальство заволновалось. Про этот факт они

еще не знали. Озираются по сторонам. Академик по Гомеру сидит довольный, будто «Одиссею» по телевизору смотрит. Его ребята, что бюст пилили, остановились – им тоже интересно.

– Кстати, где Бусиков? – подал голос Сергей Ефимович.

Катька покраснела, будто Бусиков у нее ночевал. Горгона сразу ей на помощь:

– Слава сейчас придет. У него просыхает клей.

– У него кое-кто другой просыхает, – Сабурова ехидно.

– Товарищи! Мы отвлеклись, – шеф постучал карандашом по стакану.

Тут Анна Семеновна заглядывает.

– Горгона Михайловна, милиция пришла.

– Пригласите сюда.

Мы притихли. Неожиданный поворот… Входит милиционер – скромный, я бы даже сказала – застенчивый. Поздоровался, ищет, куда присесть.

– Пожалуйста, Алексей Алексеевич, в президиум, – Горгона его приглашает к столу начальника. Он прошел бочком, сел.

Рабочие опять принялись пилить бюст.

– Товарищи, я специально пригласила нашего участкового, чтобы в его присутствии задать жильцам все тот же вопрос: почему они не выполняют распоряжение исполкома об освобождении площади? – обратилась к собранию Горгона.

Молчание.

– Начнем с вас, Виктория Львовна.

– Я прожила в этой квартире всю жизнь и хочу умереть здесь! – Виктория встала.

– Умирать не требуется. Вам дадут однокомнатную квартиру. Неужели вам, старому человеку, приятно жить в таких ужасных условиях?

– Я здесь блокаду пережила. И это переживем.

– Не взывайте к нашим чувствам.

– А к чему же взывать? Нет, я не уеду, – Виктория Львовна села.

– Вера Платоновна, а вы?

– Мои причины знаете, – Сабурова даже не встает. – Мне и здесь хорошо. Работа близко.

Катька, не дожидаясь вопроса, вскочила, слезы из глаз.

– И я не могу, товарищи! Кто меня с Митенькой пустит? Я же эту комнату сняла на два года, пока хозяин в Антарктиде…

– Сядьте, Катюша. У вас особое положение, мы знаем, – Горгона ласково. – Видите, Алексей Алексеевич?

Лейтенант заерзал. Что тут скажешь? Вообще, его больше заинтересовало пиление бюста. Он как сел, все время оглядывался назад, в эркер. Непорядок чувствует спиной.

– А почему… пилят? – спросил он.

– Видите ли, Гомер – моя личная собственность. Я его хочу забрать, – академик с достоинством.

– А-а… Тогда продолжайте.

– Что – продолжайте? Вы можете употребить власть? – Горгона спрашивает у участкового.

А ему не хочется. Или не может. Смотрит затравленно. Вдруг открывается дверь и вваливаются Бусиков и Василий. Вид у обоих помятый.

– Здравствуйте, – говорит Бусиков.

– Можно присоединиться? – спрашивает Василий.

– Ты еще тут?! – я не выдерживаю.