Филипп в беде
Шрифт:
– Моя мама просила меня пригласить тебя пожить у нас какое-то время. Это в твоих силах?
– Да, я обязательно приеду.
– Папа хочет поближе познакомиться с тобой.
– У него будет такая
– Сегодня он будет ждать тебя в Reagley Pub на Кутузовском в два часа.
– Я обязательно буду.
– Только хотя бы побрейся, а то он подумает невесть что.
– Да уж, придется.
– Я на тебя надеюсь. До встречи у нас, – Настя развернулась и строевым шагом направилась к двери.
– Всего доброго.
– Я буду тебя ждать, – произнесла она, не оборачиваясь, и дверь хлопнула за ней.
– Мои девушки бегут впереди паровоза! Прогресс какой-то чертов! Ты что, Филь! Что это за отпадная мымра? – взбунтовались девушки хором.
– Это не ваше дело, дорогие мои. Неделю меня не будет. Если что, звоните на сотовый, – Филипп обвел комнату прощальным взглядом и понял, что неуверен, чего он больше боится: остаться без теткиного наследства или провести всю жизнь с девушкой, которую его дружная команда сходу определила в отпадные мымры. – Будьте умницами, девушки, – сказал он на прощание. И услышал
Времени, чтобы побриться и приодеться для встречи с профессором еще было, и Филипп, спустившись вниз на лифте, пропахшем всевозможными дезодорантами и духами прелестниц, служивших в этом доме, направился к своей машине. Зверская смесь из Fa и Chanel №5 стояла у него в носу, когда он, распечатав новую пачку сигарет, закурил. И, не смотря на то, что дым он выдыхал через нос, запах не улетучивался. У князя было сильное чувство, что его отравили фосгеном или зарином. Его нервная система, ослабленная вчерашним возлиянием, была на грани полного краха. Он был настолько выведен из себя, что даже не заметил, как у него попросил денег на лекарства скромно одетый мужчина средних лет с полным ртом золотых зубов. Когда он добрался до машины, то к своему удивлению увидел, что к заднему стеклу кто-то прилепил круглую наклейку с призывом на митинг очередной коммунистической партии, члены которой были к тому же православными патриотами и боролись за вступление России в NATO. Пока он ехал домой, мысль, что все вокруг посходили с ума, его не покидала.
Конец ознакомительного фрагмента.