Филиппа
Шрифт:
– Ты была пьяна, – спокойно заметил король.
– Да, ваше величество, – призналась Филиппа, повесив ноющую голову.
– И почти голая, – продолжал он.
– Да, ваше величество.
По щекам девушки хлынули слезы.
– И пела похабную песню. Удивляюсь, откуда девушке из приличной семьи известны такие песни?
– Я услышала ее на конюшне.
– Ты играла на свою одежду, и не появись я на крыше, одному Богу известно, что бы с тобой приключилось, – упрекнул король. – Как может девушка из хорошего рода так рисковать своей репутацией? Я знал твоего отца, Филиппа Мередит. Он был на редкость благородным человеком. А твоя мать всегда была моей доброй подданной,
Филиппа начала громко всхлипывать.
– О нет, ваше величество! Я счастлива и горда служить своей королеве! Я всегда только об этом и мечтала. Мне ужасно жаль! Простите меня, ваше величество. Я не могу вынести мысли о том, что так разочаровала вас!
И она зарыдала еще пуще, закрыв лицо маленькими ручками.
Король неловко заерзал. Он терпеть не мог женских слез. Поднявшись, он обошел стол, обнял Филиппу за плечи и стал вытирать ей щеки шелковым платком.
– Не плачь, девушка. Это еще не конец света, – заверил он и, оставив ей платок, снова уселся за стол.
Филиппа попыталась взять себя в руки. Какой кошмар! Реветь, как малый ребенок, в присутствии монарха! Но голова невыносимо болела, а в животе бушевала буря.
– Я… я так боялась, что вы меня отошлете, – выдавила она наконец и, утерев напоследок лицо, выпрямилась.
– Так оно и есть, – объявил король, поднимая руку, чтобы пресечь все возможные возражения. – Но тебе будет позволено вернуться, Филиппа Мередит, когда разрешат родные. Тебя не было дома несколько лет, и мы понимаем, как ты расстроена изменой Джайлза Фицхью и запретом посетить свадьбу лучшей подруги. Твоей матери нужно поговорить с тобой о возможном браке, ибо тебя необходимо выдать замуж в течение этого года. А когда твое сердце успокоится, Филиппа Мередит, и твоя мать согласится снова отпустить тебя ко двору, мы с радостью согласимся принять тебя обратно. Ты вместе со служанкой завтра же отправишься домой. Поедете в составе поезда королевы, доберетесь до Вудстока. А затем продолжите путь под нашей защитой.
Возражать было невозможно. Никто не спорит с королем. И он сказал, что она может вернуться!
– Благодарю, ваше величество, – сказала она.
– Скажи спасибо, что в Ричмонде почти никого не осталось и мало кто узнает о твоей нескромности, – заметил король. – Уверен, что ко времени твоего возвращения все будет забыто.
Он протянул ей руку. Филиппа почтительно поцеловала королевский перстень.
– Спасибо, ваши величества. Пожалуйста, примите извинения за мое немыслимое поведение вчера вечером. Больше этого не случится.
– Повезешь письмо к матушке, – предупредил король, прежде чем взмахом руки отпустил ее.
Филиппа с глубоким вздохом облегчения попятилась к двери.
Королева повернулась к мужу:
– Умоляю, господин мой, будьте как можно дипломатичнее, когда станете писать Розамунде Болтон.
Я действительно хочу видеть Филиппу при дворе и знаю, что она не желает, подобно матери, прожить всю жизнь на севере.
– Странно, – покачал головой король. – Розамунда никогда не любила двор. Ее сердце и помыслы всегда были с любимым Фрайарсгейтом. Всякий раз, когда она бывала вынуждена приезжать ко двору, то не могла дождаться возвращения. Но ее старшая дочь обожает двор и, как я подозреваю, рождена стать придворной дамой. Интересно, что произойдет, когда мать и дочь встретятся на этот раз? Вряд ли Филиппа по доброй воле захочет остаться в Камбрии.
– Но она будущая хозяйка Фрайарсгейта! – возразила королева.
– Подозреваю,
Филиппа поспешила в покои фрейлин, где наверняка уже ждала Бесси.
– Меня отсылают домой! – трагически объявила она, входя в комнату.
– Что случилось? – всполошилась Бесси. – Надеюсь, тебе позволят вернуться? Ужасно, если ты останешься там навсегда!
– Позволят, – вздохнула Филиппа, – только вот когда – неизвестно! И король, и королева дали мне хорошую взбучку.
– Ты плакала?
– Плакала, – призналась Филиппа. – Мне было так стыдно!
– Ничего страшного, иначе, боюсь, тебе пришлось бы куда хуже. Я слышала, король терпеть не может женских слез, – усмехнулась Бесси. – Когда ты уезжаешь?
– Мне приказано следовать вместе с королевским кортежем до Вудстока, а оттуда меня проводят до Фрайарсгейта. Люси почти закончила сборы. Уж она-то будет счастлива, узнав, что мы едем домой.
– Неужели там так ужасно? – полюбопытствовала Бесси. – Я сама, как ты знаешь, из Шропшира. Говорят, у нас самые суровые во всей Англии зимы. А моя семья не так уж и знатна. Но хотя я тоже люблю двор, всегда счастлива видеть Кинлет-Холл и матушку. А ведь мне не так повезло, как тебе, наследнице огромного имения!
– Знаю. Наверное, я очень глупа, – вздохнула Филиппа, – но с радостью поменяла бы свое обширное имение на маленькое в Кенте, Суффолке или даже Девоне. Земли моей матери требуют особого ухода. Она и мой дядя Томас, лорд Кембридж, выращивают овец, из шерсти которых во Фрайарсгейте ткут сукно и перевозят на своем корабле в другие страны на продажу. Они строго следят, сколько этой ткани продано и кому. И хотя их доходы растут, большая часть снова вкладывается в дело и в сам Фрайарсгейт. Я давно усвоила от матери, что если на плечах лежит такая ответственность, следует самим справляться со всеми трудностями. Очень немногим людям можно передоверить такое бремя хотя бы частично. Не хочу я проводить всю жизнь в таких трудах, Бесси. И не желаю владеть Фрайарс-гейтом, потому что тогда эта ответственность перейдет ко мне. Я мечтаю жить при дворе и служить их величествам, выйти замуж за придворного, который понимает мои устремления, потому что сам служит монарху. Мой отец Оуэн Мередит с шести лет жил в хозяйстве Тюдоров и был посвящен в рыцари на поле битвы. Я едва помню отца, Бесси, но любила его и восхищалась им. По-моему, характером я больше похожа на него, чем на мать. От нее я взяла лишь некоторые черты. Кое-кто во Фрайарсгейте утверждает, что я копия своей прабабки, но это трудно доказать.
– Твоя семья всегда казалась мне дружной и любящей. А твои сестры приедут ко двору? – спросила Бесси.
– Бэнон уже достаточно взрослая. Она наследница Оттер-ли-Корта, дома лорда Кембриджа. А младшую, как и тебя, зовут Бесси. Боюсь, я их совсем не знаю.
– Но скоро ты с ними встретишься, и все пойдет по-старому.
– А ведь есть еще мой маленький сводный брат Джон Хепберн и братья, рожденные матерью от моего отчима. Как это странно – иметь сводного брата и еще двоих, наполовину шотландцев!
– Значит, тебе не придется скучать в отличие от меня! Я думала, что этим летом с королевой останутся Мэгги, Джейн и Энн.
– Мать Джейн заболела, и она понадобилась дома.
Не знаю, вернется ли снова. Мать Мэгги – ирландка.
Она попросила королеву отпустить дочь, чтобы вместе навестить старенькую бабушку Мэгги в Ирландии. А родные Энн нашли для нее подходящего мужа и вытребовали ее домой, чтобы дать возможность познакомиться с женихом, – объяснила Филиппа. – Да, боюсь, тебя ждет довольно тоскливое лето, но я попытаюсь вернуться как можно скорее.