Философ Горы

Михалев Борис

– Это верно. Но анархизм как таковой, отрицая государственность вообще, отрицает и совершенствование людей.

80.

– Наше время знаменуется полнотой самораскрытия человеческой личности, глубиной ее внутреннего откровения.

– Самораскрытие - не общественная категория. Оно происходит постоянно и с массами людей и историческими процессами не соотносится. Каждый раскрывает свое "я" вне зависимости

от эпохи.

81.

– Становясь творческой, общественность отрекается от благ мира, жертвенностью превозмогает его. Происходит радикальный разрыв с ветхой законностью привычного общества, революционный скачок из рабства в свободу. Свят путь всякого, кто взыскует Града грядущего, ломает рамки дифференцированной политической жизни. Религиозная или антирелигиозная ориентация его здесь мало значит. Важно нежелание приспосабливаться к природной зависимости, неприятие послушания в качестве основной добродетели, чаяние Царства Божьего на земле. Лишь стремящийся к освобождению от тяжести цепей мира в праве называть себя человеком.

– В этом последнем я с тобой солидарен. Однако, ты несправедливо предлагаешь так резко рвать с привычным обществом, отказывая ему во всяком духовном достоинстве. Как высшая монашеская, так и низшая подзаконная общественность есть жертва благами мира, но лишь в разной степени. Мирская общественность на службе у страстей - это ее извращение, а не истинная сущность. Правильно не послушание миру, а послушание отказу от мира. Нельзя всякую принудительность признавать чуждой личности, приравнивая насилие над человеком закона и насилие его же собственной греховности над высшим духовным существом. Законная принудительность основана на временной недоступности естественного отказа от того, что усиливает природную зависимость. Грешный человек без насилия над собой жить не может и поэтому должен выбрать, какой из двух вышеуказанных его видов ему предпочтительней. Отказываясь делать выбор, он фактически выбирает второе. Монашеская общественность расширяет жертвенность законной, доводит ее до предела. Она сохраняет законные формы самоограничения, превратив их во внутреннюю потребность, но ими уже не исчерпывается. Революционный же разрыв с законной общественностью чужд вообще всякой жертвенности, равно как и поиск Царства Божьего на земле способен привести лишь к роковому усугублению природной необходимости. Присутствие

окончательной цели в движущемся мире простительно из-за мировоззренческого бессилия и неспособности ее оттуда извлечь, но не как результат осознанного ее туда помещения. Не только в законной, но и ни в какой земной общественности невозможна абсолютная общность. Она достигается лишь при выходе вообще из ряда явлений, когда все "я" и Бог становятся единой личностью.

82.

– Придет время, когда Земля сбросит с себя старую общественность, и сойдет на нее с неба Новый Иерусалим, который куплен будет нашей безмерной жертвой.

– Истинная жертвенность не может иметь земную цель. Жертвовать земным ради земного - значит жертвовать не до конца. Половинчатая жертва, есть лишь перераспределение греха или, в лучшем случае, его понижение, но не избавление.

– Новый Город будет сотворен не из элементов этого мира. Он будет явлен на Земле и во плоти, но не в физической, а в преображенной, просветленной плоти.

– Во-первых, этот высший окончательный Город не может быть сотворен, т.к. пребывает вечно. Он не появляется и не исчезает. Мир лишь грехом затуманивает Его. То, что творится, движется, а все изменяемое - от мира. Поэтому предрекать явление Города значит связывать свои лучшие надежды с тварью, а не с Творцом. Образующие мира - время и пространство есть характеристики греховного, не очищенного состояния личности. Личность же в духе вообще нельзя соотнести с такими понятиями, как "земля" и "явлен". Во-вторых, плоть "преображенная" может быть только тонкой плотью, т.е. отличающейся от грубой лишь степенью проявления качеств, присущих обоим. Плоть же любая, грубая или тонкая, всегда в той или иной степени есть ограничитель полноты и гармонии, рамки, в которые замкнута личность. Сама по себе она в чистом виде не знает уединенности, в ней всё, средоточие смысла вселенной. И нет других центров смысла, содержащих что-то, не содержащееся в ней. Поэтому любое плотское состояние личности - неокончательное. Грех бывает грубым и тонким. Рабство тонкого греха, связанное с утверждением вечности тонких форм, опаснее рабства грубого, т.к. сильнее вводит в заблуждение. Оно создает иллюзию возвышенного устремления, профанацию отказа от грубой земной низменности.