Философ
Шрифт:
– Я понимаю, о чём ты. Может быть, это даже более понятно мне, чем тебе. Ведь я же женщина…
– Может быть, тогда бы я не чувствовал, что моя жизнь прошла зря, если бы я смог оставить после себя кого-то. А хотя, может быть, я и оставил. Вполне возможно я даже беседовал со своим ребёнком. Кто знает, как роботы распределяют собранное от нас семя. Но я бы хотел ощутить это. Понимаешь?
– Более чем. Я бы тоже хотела, чтобы у меня был мой ребёнок, которого я выносила и родила сама. Который знает
– А может?..
– Нет. Ты же знаешь, что у нас ничего не выйдет.
– Соня! Но почему бы не попробовать?
– Нет, Эрик. Давай лучше прекратим этот разговор. Иди домой. Поспи. И сходи завтра к Старцу. Может, он действительно сможет успокоить тебя.
– Хорошо. Извини за всё это… Завтра я пойду к Старику.
Глава VIII. Просьба
– Аристокл, Я могу попросить тебя?
– Ты можешь повелевать мне, Господи.
– На днях к тебе придёт юнец. Эрик его имя. Ему двадцать лет, и у него Симптомы. Ему осталось всего несколько дней.
– Ты рано решил его забрать, но на всё воля Твоя.
– Я хочу, чтобы ты побеседовал с ним. Он сильно расстроен.
– Кем он служил Тебе в мирской жизни?
– Он – микробиолог.
– Да. Им всегда тяжелее уходить. Считается, что разгадка к ним ближе всего.
– Поговори с ним. Утешь его.
– Я сделаю всё, что смогу, Господи!
Глава IX. Старец
Эрик не спешил. Ему не хотелось идти к Старцу. Но такова была Его воля. И ничего тут не поделаешь. Да и Соня тоже этого очень хотела.
Его дом находился на самой окраине поселения. Да и домом-то это было трудно назвать. Больше было похоже на небольшой типовой университет. Дом чем-то даже напоминал здание факультета микробиологии, в котором учился сам Эрик. Ходили слухи, что это здание действительно было зданием университета, а Старец был последним учеником. И науку здесь изучали какую-то странную. Эрик не мог вспомнить её название. Только помнил, что от её изучения решено было отказаться более ста лет назад. По слухам, старик, только тогда он ещё не был стариком, решил остаться жить в здании университета. Он говорил, что до самой смерти будет ждать новых учеников. Вот, видно, сам себе и вынес «приговор». Смерть решила не спешить к нему. И по сей день он ждёт её. А, может, он всё же ждёт учеников? Или он знал, что будет жить долго, и поэтому так сказал? Этого слухи не выдавали.
Но достоверно известно лишь одно: Старик не сидел сложа руки. За эти годы он перебрал почти все архивы и прочёл
Отношение людей к Старцу было неоднозначное. Одни любили его за мудрость и часто приходили к нему поговорить после работы. Но таких было немного. Были те, кто ненавидел его за долголетие. Но и таких, к счастью, было немного. Большинство же просто не думало о нём или просто боялось, как все люди боятся того, чего не могут объяснить. А посему они просто «не относились к нему». Для них он как бы не существовал. Исходя из всего этого, от избытка посетителей Старец не страдал.
Эрик относил себя скорее ко второй группе. Он не мог сказать, что ненавидел Старца. Это было бы даже глупо. Ведь они никогда не встречались лично. Но всё же он считал, что долголетие несправедливо досталось человеку, изучавшему ненужную науку. Он сам, конечно же, мечтал о таком даре. Не из корысти. Он даже был готов, чтобы такой подарок от Бога достался не лично ему, а любому его коллеге. Он был уверен: проживи хоть один микробиолог сто лет, то наверняка нашлось бы лекарство. А тут – сто пятьдесят лет! И всё коту под хвост!
Сам того не заметив, Эрик уже стоял на крыльце этого дома-университета. Осознав это, он замедлил ход. Ему захотелось уйти, так и не позвонив в интерком. Но пути назад не было. Он позвонил.
– Заходи Эрик, – был ответ из интеркома.
Эрик вошёл. Он начал сравнивать Аристокла с образом, сложившимся у него в голове. Первым, что бросалось в глаза, была белая борода, которая доходила почти до груди. Она была чуть темнее, чем немногие волосы, которые остались на его голове. Лицо не скрывало почтенный возраст, и морщины щедро его избороздили. Но, в целом, образ создавался очень добродушный. Особенно много было морщин на лбу, что выдавало в Аристокле человека, ведущего интеллектуальный образ жизни. И только глаза были несоответственно молоды и очень умны. Они были светло-голубые и, казалось, заглядывали в самую душу и видели даже то, о чём не подозревал сам хозяин. Тем не менее, от этого Эрику стало ещё больше не по себе.
Старик сидел в большом холле в роскошном старом кресле. Рядом с ним стояло ещё одно кресло, только немного поменьше, куда он и пригласил жестом Эрика. Кресла разделял массивный деревянный стол, на котором лежало несколько старых книг. Весь холл был заставлен стеллажами до потолка. «Нужна целая жизнь, чтобы просто сосчитать все эти книги. А прочесть их и вовсе невозможно, – подумал Эрик. – Хотя жизнь больше двадцати пяти тоже невозможна. Кто знает, может он прочёл их все».
– Почти все, Эрик. Я успел прочесть почти все книги, которые у меня есть.
– Это уже начинает пугать! Сначала Вы знаете, как меня зовут, хотя мы никогда не виделись, и мы не договаривались о встрече. А теперь отвечаете на вопрос, который я задал сам себе!
– Твой вопрос был виден по твоему лицу. Ты его задал своим взглядом. А твоё имя… Создатель предупреждал меня о твоём приходе.
– Видно, у вас совсем не осталось тем для разговора. Если во время встречи на Ареате, которая происходит всего раз в год, вы говорите о других.