Шрифт:
Я был осужден за двойное убийство на 15 лет, и отправлен на каторжные работы в Сибирь рубить лес, или мыть золото.
Я попал в золотодобывающую артель на речке Вача. Этот прииск получил широкую известность после одной из песен Владимира Высоцкого.
Но, в песне Высоцкий описывал добровольные артели старателей, которые за сезон намывали кучу золота и за свой труд получали огромную зарплату. У меня же был другой случай, тут жили зеки осуждённые по различным статьям, которые работали под охраной вертухаев и сторожевых собак. Периметр зоны окружал высокий забор с колючей проволокой. У каждого отряда была своя норма выработки, и трудились
Из-за моего вполне обычного имени – Владислав, кто-то из интеллигентов обозвал меня графом Цепешем, имея в виду румынского правителя Влада Дракулу.
Кличка Дракула не прижилась, а вот Цепеш закрепилась несмываемо.
Но это прозвище мне даже нравилось. Мало кто знал, что оно означает. Все, как попугаи называли меня так, не зная предыстории, и вообще историю.
Цепеш происходит от румынского слова кол, а точнее – «колосажатель».
Все знали, что я осуждён по 105 статье, то есть за убийство, но никто не знал никаких подробностей.
Но, даже если бы кому то было интересно выяснить детали, то он бы не смог получить ответ, ибо я сам ничего не знал и не помнил. Меня осудили на основе фактов и косвенных улик, плюс меня обнаружили спящим на месте преступления. Орудие убийства, коим являлся окровавленный топор, было тоже при мне. Психиатрическая экспертиза была поверхностной и признала меня полностью вменяемым.
В СИЗО, вместе со мной, на соседних нарах находился практикующий психолог, который выслушав мою историю, заявил, что, скорее всего, меня подставили. А забыть совершённое преступление я мог в результате психической травмы, или физическом повреждении головного мозга, вызванного, возможно, химическими препаратами.
Я был не тем человеком, которого можно было так просто сломить, заставить жить по каким-то чуждым мне правилам, и когда я попал в лагерь, то сразу стал думать о побеге.
По вечерам в моей «хате» часто пели песню Вилли Токарева «Гитара с треснутою декой», и она очень сильно вдохновляла и мотивировала меня покинуть зону, выйти за периметр, который окружал забор с колючей поволокой и вышки с охраной. По ночам не давал спать лай сторожевых псов.
К весне мне удалось утаить часть намытого золота. Я время от времени прятал самородки и золотой песок в дупла деревьев и под разными камнями. К весне я накопил солидный запас. Так же я припрятал кусок метровой верёвки, и украденный с пожарного щита топорик. Раздобыв целлофановый пакет, я поместил туда все намытые и утаённые запасы золота, после чего спрятал пакет себе в анус, и в одну из дождливых весенних ночей совершил побег из лагеря.
По мокрой траве, которая местами была по пояс, я бежал сквозь самую чащу леса. Я старался путать следы, прыгая в ручьи и лужи, пытаясь сбить со следа розыскных собак.
И это мне удалось. Я оторвался от погони, и скрылся в тайге.
Я был насквозь промокшим, без еды, спичек и оружия. Любой другой человек не продержался бы и двух дней, заблудившись в тайге, но только не я.
Я родился и вырос в советскую эпоху. В раннем моём детстве мне попалась книжка, не помню автора, но помню её название «По следам Робинзона». Там было описано много интересных фактов и примеров по применению диких, мало кому известных растений в пищу. Позже, когда появился интернет, я с интересом смотрел ролики на Ютубе по добыче огня, сооружение ловушек и так далее. Хоть я никогда не
Но зато, полученные знания мне очень пригодились при побеге.
Когда я понял, что оторвался от погони, я решил расслабиться и отдохнуть. Но в промокшей одежде делать этого нельзя. Тем более что ранней весной очень холодные ночи. Нужно было срочно согреться и сделать укрытие на ночь.
В промокшем лесу развести огонь без спичек ещё та задача.
Весь валежник, трава, старая листва была промокшая до основания. А ночью температура могла опуститься до нуля градусов.
Я нашёл и срубил пару сухостойных лиственниц. Возле пня древесина была сырая, но в паре метров от земли, даже не смотря на ливень, внутри её были сухие волокна.
Первым делом я сделал навес из тонких осиновых жердей, разместив их между стволами двух сосен. Благо молодые побеги осины росли повсюду. Далее нарубив лапника, я соорудил подобие крыши. Это было временное убежище, чтобы пережить ночь. Строить основательное жилище было ещё рано.
Напротив навеса я положил один из срубленных стволов, стесав верхний слой его коры. Далее вырубил из ствола сухой кусок древесины и выстругал небольшую палочку. Также набрал бересты для розжига. Потом срезал сук, привязал к обоим его концам верёвку, и вставил в этот лучок деревянное сверло.
Я знал много способов добычи огня, но в данной ситуации добыча при помощи трения была самой доступной.
Вырезав кончиком топора выемку в расщеплённой ветке, и треугольный канал для сброса пепла я вставил туда деревянное сверло и начал с помощью смычка сверлить объект. Не прошло и двух минут, как пошёл дымок и начали собираться угольки на подложенном под плашку куске коры. Я убыстрил движения и вскоре получил тлеющие уголки. Высыпав эту тлеющую смесь на мелко порезанные волокна бересты, я стал раздувать уголёк, и вскоре получил огонь.
Далее я запалил заранее разложенные на бревне ветки и бересту. Позже я вбил по два сырых колышка по обеим сторонам бревна и положил на него втрое бревно. Костёр под названием – «Нодья» был готов. На жердях, над костром я развесил сушиться одежду, а сам лёг спать.
Наутро, вся моя одежда высохла, но прокоптилась дымом, чему я даже обрадовался, ибо копоть отпугивала гнус и прочих паразитов.
В тайге весной нечего есть, могут подумать некоторые люди. Мол, нет здесь ни ягод, ни грибов. Точно так же думает и лев в саванне. При огромном количестве сочной, свежей травы, которая превышает рост человека, лев просто умрёт с голоду! Но это понятно, лев – хищник, ему нужно мясо.
Человек же всеядное животное. Да – он не горилла, и не может есть одни листья и стебли бамбука. Зато диапазон его потенциальной пищи очень широк.
А в тайге её масса. Вокруг меня были поляны полные одуванчиков и репейника. Повсюду росла сныть, крапива и лебеда. Я накопал с помощью топора несколько десятков корней одуванчика и лопуха. Промыл их в ручье, я запёк эти коренья на углях. После чего с большим удовольствием их съел. Не хватало только соли и сливочного масла. Запил я всё это чаем из заваренных листьев брусники. Воду я вскипятил в чумашке, которую свернул из той же бересты.