Философия в будуаре
Шрифт:
Поэтому советую тебе, милая моя, познакомиться поближе с этим человеком, в высшей степени одарённым способностью воспитать тебя, повести тебя по пути счастья и наслаждений, которые мы хотим отведать вместе.
ЭЖЕНИ, краснея.
– О! Всё равно, меня это так огорчило...
ДОЛЬМАНСЕ.
– Полно, прелестная Эжени, успокойтесь... Стыд - это старомодная добродетель. С вашим очарованием вам должно быть прекрасно известно, как без него обходиться.
ЭЖЕНИ.
– Но приличия...
ДОЛЬМАНСЕ.
– Ха! Варварство, на которое в наши дни не обращают внимания.
Они
ЭЖЕНИ, пытаясь вырваться из его объятий.
– Перестаньте, сударь!.. Вы обращаетесь со мной без всякого ко мне уважения!
Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ.
– Эжени, послушай меня, давай перестанем вести себя по-ханжески с этим очаровательным джентльменом. Я знакома с ним не лучше, чем ты, однако взгляни, как я ему отдаю себя! (Целует его взасос.) Бери с меня пример.
ЭЖЕНИ.
– О! С огромной радостью - кому же мне подражать, как не тебе? (Она принимает объятья Дольмансе, который страстно целует её, проникая языком ей в рот.)
ДОЛЬМАНСЕ.
– Очаровательное, восхитительное создание!
Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ, целуя её так же.
– Ты что же думаешь, девонька, я упущу свой черёд? (При этом Дольмансе, держа в объятиях сначала одну, а потом другую, примерно четверть часа лижет каждую из них, а они лижут друг друга и его.)
ДОЛЬМАНСЕ.
– Ах! От этих прелиминарий желание начинает меня пьянить!
Сударыни, здесь ужасно жарко, давайте скинем одежды, нам будет гораздо удобнее вести беседу.
Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ.
– Вы правы, сударь. Наденем эти газовые сорочки: они будут скрывать лишь те наши прелести, которые пока надо прятать от желания.
ЭЖЕНИ.
– В самом деле, дорогая, вы склоняете меня к таким вещам!..
Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ, помогая ей раздеться.
– Совершенно нелепым, не так ли?
ЭЖЕНИ.
– Уж во всяком случае, очень неприличным, я бы сказала... Ах! как ты меня целуешь!
Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ.
– Прелестная грудь!.. Это роза, только сейчас полностью расцветающая.
ДОЛЬМАНСЕ, разглядывая груди Эжени, но не прикасаясь к ним.
– ... и которая обещает другие прелести... куда более предпочтительные.
Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ.
– Более предпочтительные?
ДОЛЬМАНСЕ.
– О да! Клянусь честью! (Говоря это, Дольмансе пытается повернуть Эжени, чтобы изучить её сзади.)
ЭЖЕНИ.
– Нет-нет, умоляю вас!
Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ.
– Нет, Дольмансе... Я пока не хочу, чтобы вы видели предмет, имеющий на вас такое влияние, что, раз увидев его, вы не сможете рассуждать хладнокровно, а мы нуждаемся в ваших уроках. Сначала преподайте их нам, а потом мирты, которых вы так домогаетесь, станут вашей наградой.
ДОЛЬМАНСЕ.
– Хорошо. Но для наглядности, чтобы дать этому милому ребёнку первые уроки разврата, необходимо, мадам, ваше согласие участвовать в упражнении, которое должно последовать.
Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ.
– Так и быть! Ну, хорошо, смотрите, я совершенно голая.
Можете строить свои рассуждения с моей помощью сколько хотите!
ДОЛЬМАНСЕ.
– Ах! какое прекрасное тело!.. Это сама Венера, украшенная Грациями!
ЭЖЕНИ.
– О! моя дорогая подружка,
ДОЛЬМАНСЕ.
– У неё прекрасные задатки! Но умерьте немножко свой пыл, прекрасная Эжени, пока мне нужно только ваше внимание.
ЭЖЕНИ.
– Да-да, давайте продолжать, я слушаю... Но как она красива... такая пухленькая, такая свежая!.. Не правда ли, сударь, моя подруга очаровательна?
ДОЛЬМАНСЕ.
– Конечно же, она прекрасна... чудо на неё глядеть. Но я убеждён, что вы ни в чём ей не уступаете... А теперь слушайте меня внимательно, прелестная маленькая ученица, иначе, если вы не будете послушной, я воспользуюсь всеми правами, щедро дарованными мне званием вашего ментора.
Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ.
– О да, Дольмансе, отдаю её на ваше попечение. Если она будет плохо себя вести, дайте ей нагоняй.
ДОЛЬМАНСЕ.
– Вполне возможно, что мне не удастся ограничиться одними увещеваниями.
ЭЖЕНИ.
– О Боже! Вы меня пугаете... Что же вы тогда со мной сделаете, сударь?
ДОЛЬМАНСЕ, заикаясь от волнения и целуя Эжени в губы.
– Накажу... покараю.
Я буду взыскивать с этой прелестной жопки за провинности головы. (Он шлёпает её поверх газовой сорочки, которая теперь надета на Эжени.)
Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ.
– Да, я одобряю намерение, но не согласна с вашими действиями. Давайте-ка начнём урок. А то краткое время, которым мы располагаем, чтобы насладиться обществом Эжени, растратится на предисловия, и никакого воспитания не получится.
ДОЛЬМАНСЕ, прикасается, по мере объяснения, ко всем участкам тела г-жи Сент-Анж.
– Начинаю. Не стану говорить об этих полушариях плоти: вам, Эжени, как и мне, хорошо известно, что они равнодушно называются бюст, груди, сиськи. Наслаждение делает их весьма полезными: любовник, среди забав, не спускает с них глаз. Он ласкает их, тискает. Некоторые любовники создают из них престол наслаждения: между двумя холмами Венеры любовник удобно устраивает свой член, женщина сжимает груди, сдавливает его и, после некоторых трудов, кое-какие мужчины могут добиться излияния туда восхитительного бальзама, истечение которого - истинное счастье для распутников... Кстати, мадам, не пора ли сказать нашей воспитаннице пару слов о члене, о котором мы будем говорить без умолку?
Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ.
– Поистине - пора.
ДОЛЬМАНСЕ.
– Тогда, мадам, я лягу на канапе, а вы сядьте рядом со мной, возьмите предмет в руки и сами объясните все его особенности нашей юной ученице. (Дольмансе ложится, и госпожа Сент-Анж показывает.)
Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ.
– Этот скипетр Венеры, что перед твоими глазами, Эжени, является главным орудием любовных наслаждений: его называют член. Нет ни одной части человеческого тела, куда бы его нельзя было ввести. Всегда покорный страстям того, кто им владеет, он иногда располагается здесь (касается пизды Эжени): это обычный путь, наиболее употребительный, но не самый приятный. В поисках более таинственного храма, именно здесь (она широко раздвигает ягодицы Эжени и указывает на анус) сластолюбец ищет блаженство.