Финал

Эдвардс Скарлетт

– Сколько ты уже нарисовал?
– спрашиваю я.

Я тянусь к "законченной" стопке, той, в которой все листы совершенно пустые. Он рычит и выхватывает их.

– Не прикасайся к ним! Краска еще не высохла!

– Прости меня, - говорю я.

Всего несколько секунд назад он дал свое разрешение. Глубокая печаль одолевает меня.

– Это было очень опрометчиво с моей стороны.

– Очень, очень опрометчиво, - говорит мне Пол.
– Совершенно неприлично.

Он хмурится. Затем на его лица

появляется выражение полного удивления.

– О, ты это слышала?
– спрашивает он меня.
– Чайник закипает. А ты гость. Я должен предложить тебе чаю. Хочешь чаю, Лилли?

Я невольно вздыхаю. Он знает меня. Тогда почему, останавливаюсь я. Я не могу задавать вопросы, связанные с “почему”, в присутствии Пола. Мне нужно смотреть, воспринимать и усваивать. Я сделаю все, что смогу. Он вскакивает со своего места и бежит мимо меня, прежде чем я успеваю ответить. Я поворачиваю голову вслед за ним и смотрю ему в спину, пока он занят приготовлением “чая” перед пустой стеной.
– Можно присесть?
– осторожно спрашиваю я.

Он оглядывается.

– Да, да, конечно. Где мои манеры? Но если ты не помощник, тогда ты гость. Я всегда гордился тем, что я превосходный хозяин. Хочешь печенье? Оно очень вкусное. Протяни руку под сиденье. Там ты найдешь его.

Он отворачивается и начинает напевать незнакомую мне мелодию. Я невольно бросаю взгляд на то место, о котором он упомянул. Я очень удивляюсь, когда замечаю коробку с дамскими пальчиками, выглядывающую из-под края.

Я наклоняюсь и поднимаю их. Пол оглядывается на меня, кивает и улыбается.

– У меня когда-то была такая дочь, как ты, - говорит он мне.
– Очень красивая. Она была моей драгоценной маленькой девочкой. В детстве она любила дамские пальчики.

"Папа?" Хочу сказать я. Вместо этого я спрашиваю:

– Что с ней случилось?

– Плохой человек пришел и забрал ее. Очень, очень плохой, очень злой человек.

– Пол, - говорю я мягко.
– Ты меня знаешь. Не так ли? Зачем притворяться?

Его спина напрягается. Он совершенно неподвижен.

– Нужно поддерживать внешний облик, - автоматически цитирует он.

Я задыхаюсь. Эта фраза мне слишком знакома.

– Что он с тобой сделал?
– удивляюсь я вслух.

Пол оборачивается. Его глаза стали остекленевшими, далекими.

– Доктор Телфэр спас мне жизнь, - говорит он.

Одна рука движется вверх к ошейнику. Он останавливается и в ужасе смотрит на свои пальцы.

– Он научил меня тому, кто я есть. Я всем обязан ему.

– Пол, - я тихо произношу его имя.
– Кто привел тебя сюда? Как ты думаешь, где мы?

– Дом доброго доктора, конечно, - говорит он.
– О!

Он подпрыгивает.

– Как грубо. Я забыл о чайнике. Важно быть хорошим хозяином. Хочешь чаю? Поверить не могу своим манерам. Поверить не могу,

что забыл спросить...

Он замолкает и отворачивается, занятый воображаемыми тарелками, подносами и чашками на пустой стене позади него.

Я смотрю ему в спину. Он не...не совсем здесь. Но он еще не совсем ушел. Он застрял где-то посередине. Ошейник и то, что Джереми с ним сделал, явно повлияло на него. Насколько? Это обратимо? Это важные для меня вопросы.

– Пол?
– тихо говорю я. Осторожно.
– Ты уже дал мне чай.

– Что?
– он оборачивается и выглядит шокированным.
– А я и не знал. Нет, вот здесь...
– он делает жест за спину.

На полпути он останавливается. Странное выражение глубокого замешательства мелькает на его лице. Затем он, кажется, впадает в себя. Он смотрит на меня широко раскрытыми от ужаса глазами. Зрачки у него маленькие и черные. Сжались, словно в битве с каким-то внутренним демоном.

– Ха, - говорит он наконец.
– Ты права. Он у тебя перед глазами. Должно быть я принес его, а потом ...

Он быстро моргает.

– Забыл.

– Нет, - качаю я головой.
– Ты не забыл. Ты его не принес. Ты не принес его, потому что...

Я делаю глубокий вдох.

– Потому что его не существует.

Он задыхается и отшатывается.

– Как ты могла такое сказать?
– требует он голосом, полный сарказма.

Я встаю. Пол оглядывает комнату, словно загнанный в угол зверь. Его взгляд мечется к двери.

– Заперто, - говорю я. Это ложь, но я рассчитываю, что он мне поверит. Я осторожно делаю шаг вперед. - Пол.

Повторяю я. Я подчеркиваю его имя, чтобы он понял.

– Ты знаешь, кто я. Не так ли? И я знаю, кто ты.

Он отрывает от меня глаза. Его левая рука дергается. Он берет её правой рукой и смотрит в пол.

– Не так ли?
– повторяю я.

Я делаю еще один шаг к нему. Его губы быстро шевелятся, но он не произносит ни слова. Он украдкой бросает на меня взгляд из-под бровей и издает короткий испуганный звук, похожий на мяуканье. Но он не уходит.

– Не так ли?

Я нахожусь достаточно близко, чтобы коснуться его. Я протягиваю руку и беру его за руку. Я чувствую, как он дрожит.

– А ты...папа?

Он перестает дрожать. Его глаза, прикованные к полу, наполняются слезами.

– Да, - шепчет он. По его щеке стекает слеза.
– Да. Конечно. Но я...

Он непроизвольно дергается, и его свободная рука тянется к ошейнику.

– Я не могу, - заканчивает он жалким бормотанием.

Я крепче сжимаю его руку.

– Папа, посмотри на меня. Да, ты можешь.

А затем я протягиваю руку и отстегиваю скрытую защелку на задней стороне тонкой пластиковой полоски. Точно так же, как Джереми показывал мне перед тем, как я пришла сюда.