Финал
Шрифт:
Амалия злилась. На себя. В отношение Эдварда она чувствовала раздражение, понимала, что это глупое чувство, поэтому и злилась. От чего её раскачивало ещё больше, что выливалось в недовольство, колючий взгляд и тревогу внутри.
Недавно девушка подняла тему, что надо воздать должное родичам. Эдвард идею поддержал, пообещал подумать и… Затих. Амалия было хотела снова поставить вопрос или и вовсе сама заняться этим, но тут, словно только этого и ждал, Эдвард заявил, что всё готовы и назначил точный день и час, когда запустит памятник.
Так и сказал — запустит. Тогда Амалия
Будь это любая другая тема, девушка бы и слова не сказала. Но это был памятник её родным! Тем, кто пошел на смерть, чтобы они продолжили жить!
Амалия знала, что тем, кто сейчас пришел сюда — больно. Она и сама чувствовала, как сжимается сердце от одной мысли, что произошло. Если у Эдварда что-то не получится, это станет серьезным ударом.
Так где же эти памятники?! Ранее установили постаменты, девушка думала, что на них поставят статуи, но тех не было. Ещё и Эрминия подлила масла в огонь, заявив, что догадалась о задумке.
Подошла Кино. Амалия рефлекторно прижалась к её плечу и взяла за локоть. Матушка качала на руках ребенка, поглядывая на Эдварда. А тот, произнеся речь, от которой внутри что-то дрогнуло, шагнул к постаменту.
На миг у Амалии отступила тревога. Это же Эдвард. Он всегда творит то, что другим не под силу, так стоит ли волноваться? — мелькнула мысль.
Мелькнула вовремя.
Эдвард шагнул вперед. Опустился на колено и положил руки на постамент. Амалии до него было метров десять. То, что произошло дальше, разглядеть не удалось. Вспыхнул свет. Всепоглощающий, мягкий, совсем не обжигающий. Но настолько яркий, что угадывались только смутные тени.
Когда свет утих, Амалия выдохнула и зажала рот рукой, настолько сильно было её удивление. Остальные тоже замерли, в немом восхищение. На постаментах обнаружились статуи родных. Они пылали светом, освещая всё вокруг. С запозданием мелькнуло осознание, что это очищение. Что оно работает и после того, как Эдвард отошел.
Очищение светило недалеко, едва касалось девушки, но всё же. Настоящее чудо.
Но это было не всё. Эдвард кивнул своим людям и они шагнули к статуям. Их руки загорелись белым, они опустились на колени и стали вливать силу внутрь. Статуи разгорались, а круг очищения разрастался прямо на глазах, пока не залил всю площадь перед зданием.
— Вы сейчас это тоже видите? — обронил вопрос Артем. — И как ему это только удается?
— Это же Эдвард, — повернулась к нему Эрминия и усмехнулась, — Ему ВСЕГДА удается.
Амалия захлопнула рот, подумав, что это должна была ответить она, а не подруга.
Когда Кино пришла в себя после родов, первое, о чем она подумала — правильным ли было решение пойти под руку Клоза. Тогда это казалось единственно верным решением, но сейчас, родив сына… Наследника…
Как и любой матери, ей хотелось лучшего для своих детей. Но они не из обычной семьи, поэтому их удел — править родом. Только вот реальность внесла свои коррективы, поставив выбор: либо выживание, либо правление. От последнего женщина
Последующие дни показали, что выбор в целом был верным. Эдвард ещё молодой, не всё у него выходит гладко, он постоянно занимается какими-то непонятными делами, но пока на землях царит мир, Кино не будет лезть к нему с вопросами.
Мысль о правильности решения после рождения сына мелькнула, но надолго задерживаться не стала.
Приглашение Эдварда на запуск памятника женщина пропустила мимо ушей. Не до того ей тогда было. Все мысли были направлены на ребенка и его здоровье. Когда ей напомнили и сказали, что пора идти, Кино удивилась, напрочь позабыв, о чем речь. И устыдилась, вспомнив.
Ей ещё было неловко, что именно Эдвард этим занимается, а не её старший сын. Что ещё раз наглядно показало, что выбор правильный.
Но то, что случилось, женщина не ожидала. Магический памятник! Овеществленная, стабильная магия, с очищающим эффектом! Глаза женщины расширились, когда она это увидела. Зрелище завораживало. Сквозь резь в глазах, Кино вглядывалась в такие знакомые черты лиц. Это были настоящие памятники. Незнамо как, Клоз смог добиться точности, изобразить погибших наилучшим образом. Вот её муж, Амон. При взгляде не него сердце сжималось, билось чаще. Он такой родной, живой, хоть и соткан из света. Складывалось ощущение, что Амон сейчас шагнет с постамента, вернется к ним. Кино почувствовала, как бегут слезы. Памятник выглядел слишком реалистично, чем причинял боль. С трудом женщина оторвалась от разглядывания статуи мужа и глянула на других. Если Амон выглядел, как скала, как и подобает главе рода, то остальные отличались. Вот Сара, тоже твердая, как камень, но при этом утонченная. Рядом с неё Баррак. При виде него сразу видишь воина, защитника земель. Да и остальные… От статуй Шелия веяло надежностью, чистотой…
Когда удивление достигло предела и Кино немного успела прийти в себя, Эдвард показал, что это не все сюрпризы. Его гвардия, которую Кино считала блажью юного парня, показала, что не так проста, ЗАРЯДИВ артефакт. Обычные люди, а в этом женщина была уверена, смогли исполнить то, что доступно только магам.
Это переворачивало всё. В тот момент Кино была не способна в полной мере осознать, что произошло. Но жадно впитывала каждый момент, чтобы проанализировать позже. Гвардейцы поднялись с колен, отступили на пару шагов, подняли руки вверх и выпустили светящиеся шары, что улетели в небо.
Толпа рядом возликовала, радуясь зрелищу. Даже до простых обывателей дошло, что случилось нечто важное. До этого было пару человек, что очищали от мрака и магического заражения, а теперь их стало больше тридцати. В миг блажь с личной гвардией перестала быть блажью и стала революцией.
Эдвард что-то говорил, объяснял, как заряжать артефакт, сколько он простоит, но Кино не слушала. Слова проходили мимо неё. Как она оказалась у себя в спальне женщина плохо запомнила. Слишком много эмоций. Сейчас у неё не было сил на это. Сам выход потребовал больших усилий. Роды прошли не идеально и требовалось время, чтобы восстановиться.