Финал
Шрифт:
Язык ящеролюдей совсем не напоминал шипение — скорее, как переливчатые птичьи трели. Зориан совершенно не знал его, но, заглянув в разум ребенка и выслушав хихикающих проводников, расшифровал вопрос.
Малыш спрашивал, не фея ли он.
Зориан уже ненавидел эту деревню.
Наконец группа встала лагерем за пределами деревни — большинство просто бездельничали, покуда старейшины расшаркивались с Дэйменом и обменивались дарами. Все эти церемонии были раздражающе долги, но и без них не обойтись. Нелюдимый мудрец был, гм, нелюдим — и не станет встречаться с кем попало, но может быть, если старейшины
Зориан сидел на бревне у границы деревни, глядя, как детеныши ящеролюдей борются с созданным им грязевым големом. Ростом и силой конструкт соответствовал взрослому человеку — но ящеролюди заметно крупнее, сильнее и прочнее людей. Так что хоть голему и противостояли дети, они постепенно одерживали верх. Как и планировал Зориан — он не собирался обижать мелких паршивцев, пусть они и шумные, бесцеремонные и вообще раздражают.
Неподалеку какая-то предприимчивая ящеролюдка пришла обменять свои изделия — керамику и ожерелья из цветных камней — на ткань и металлические инструменты. Сейчас она шумно "торговалась" с одной из женщин группы, хоть ни та, ни другая, не понимали ни слова.
Он снял очки и стал ожесточенно их протирать. Проклятье, когда они уже закончат свое чертово…
— Куда ты торопишься? — спросили сзади. — Порой полезно присесть и насладиться простыми радостями жизни.
Сердце Зориана пропустило удар. Он обернулся — оказывается, рядом сидел странный ящеролюд. И мысленное чутье Зориана его просто не видело. Как все остальные чувства не заметили, когда он появился.
Он и выглядел непривычно — изощренный узор синих и белых линий по всей чешуе, здоровенный олений череп на голове. Множество костяных украшений на шее, запястьях и лодыжках. На коленях лежал искривленный деревянный посох с огромной жемчужиной в навершии.
Все в нем говорило о старости и усталости — полузакрытые глаза, потускневшая, потрескавшаяся чешуя, устало опущенные плечи — но Зориан, не заметивший его приближения, ощутил холодок страха.
— Я слышал, вы искали меня, — заметил ящеролюд на приличном икосианском. Тоже интересный момент, но сейчас есть вещи и поважнее.
— Что? А, так вы и есть тот самый мудрец? — сообразил Зориан.
— Верно, — сказал ящеролюд, теребя костяной браслет и глядя на играющих с големом Зориана детей. — Я не люблю назойливых, так что решил поговорить лишь с одним из вас.
Оглядевшись, Зориан сообразил, что больше никто не обращает на странного ящеролюда внимания.
— Видеть меня можешь только ты, — спокойно заметил старик.
Ну, охренеть теперь.
— Почему из всех вы выбрали именно меня? — чуть нахмурился Зориан.
— Ты мне понравился. Нашел время поиграть с детьми. Помнишь, что я сказал? Порой полезно насладиться простыми радостями.
Зориан удивленно посмотрел на него, не понимая, шутка это или всерьез. Он сделал детям игрушку лишь затем, чтобы они от него отстали.
— Как вы подошли незамеченным? — не удержался Зориан.
— Я стар, — ответил ящеролюд, постукивая по посоху чешуйчатыми когтистыми пальцами. — Древен. Конечно, у меня есть пара секретов.
Больше объяснений не последовало — и Зориан не стал настаивать.
Посох, кстати, вполне мог оказаться божественным артефактом. На всякий случай Зориан проверил его маркером.
— Зачем вы искали меня? — спросил ящеролюд, переводя на него твердый взгляд полузакрытых глаз.
Зориан кратко описал происхождение и вероятный облик имперского посоха. Мудрец терпеливо выслушал — и продолжил молчать добрых пятнадцать минут, погрузившись в мысли. Время от времени он чуть слышно насвистывал что-то на языке ящеролюдей, трогал свои костяные украшения и чертил в грязи абстрактные фигуры.
Зориан терпеливо ждал, не решаясь прервать размышления мудреца. Увы, его терпение не окупилось.
— Я не помню ничего, что может помочь в вашем поиске, — сказал старик, грустно покачав головой. Тихо звякнули костяные ожерелья.
Зориан вздохнул. И стоило тащиться сюда…
— Однако… — продолжил мудрец. — У меня есть одна мысль, где можно найти след, если ты смел. Посох… очень ценен, так?
— Да, — подтвердил Зориан.
— Наш регион живет в страхе перед одной злобной драконьей колдуньей, — сказал мудрец. — Я не знаю ее имени, наш народ зовет ее Лиловые Глаза Погибели, Алчная или Буря. Веками она разоряла наши поселения, отбирая все сколь-нибудь ценное и убивая всех, кто вставал на ее пути. Множество ценнейших артефактов было утрачено из-за нее. Если этот твой посох настолько ценен — она должна знать о нем. Может… он даже уже у нее.
Зориан кисло посмотрел на ящеролюда. Дракон-маг с дурной славой? В мире не так много более опасных существ. Вот уж действительно — если ты смел.
С другой стороны, старик прав, драконицу стоит проверить. Ведь Зак уже доказывал свою силу, победив Оганя — столь же известного дракона-мага.
— Как думаете… — начал было Зориан, и тут сообразил, что ящеролюд уже пропал.
Он повел рукой там, где только что сидел мудрец — нащупав лишь воздух.
Раздраженно застонав, он встал и направился к Заку и Дэймену — сказать, что о встрече с мудрецом уже можно не договариваться.
Зориан проснулся с паническим вскриком — на него нескончаемым потоком лилась ледяная вода. Беспорядочно дергаясь, он попытался вскочить с кровати, но запутался в мокром одеяле и мешком упал на пол, пытаясь вытереть воду из глаз и нащупать очки.
Наконец придя в себя, он огляделся — и обнаружил забившуюся в угол у двери Кириэлле, вцепившуюся в огромное ведро.
Из ведра все еще капало.
— Кириэлле… какого черта?! — выпалил он.
— Я, уммм… — она запнулась, и заходила кругами, вцепившись в ведро. — Я хотела заставить тебя принять свой истинный облик!
Зориан посмотрел на нее, как на чокнутую.
Хотя нет — она и есть чокнутая.
— Истинный облик?! — переспросил он. — О чем ты? Ты вылила на меня ведро ледяной воды!
— Я читала в книжке, что если застать врасплох спящего оборотня, то он принимает истинный облик, — сказала она. — В общем, они крепко усыпают, ты обливаешь их водой…
Зориан ошарашенно смотрел на нее.
— И ты решила, что я — похититель лиц? — спокойным голосом спросил он.
— Т-ты ведешь себя не как Зориан, которого я знаю, — ответила она, не поднимая глаз. — У тебя внезапно оказалась куча друзей, ты не рассердился, когда Имайя спросила тебя о Дэймене и… ты слишком добр ко мне.