Финал
Шрифт:
Путь к перекрестку показался ему вдвое короче, чем раньше. Наверное, сказывается опыт хождения по одному и тому же коридору туда-сюда, мелькнула ироническая мысль. Штурвал подошел к придорожному камню и на краткое мгновение остановился, перечитывая надписи. Он презрительно покосился на левый коридор и направился к среднему. В среднем коридоре ему показалось, что воздух стал немного холоднее обычного.
Гейзера не было. Лабиринта тоже. Он стоял на густо покрытой снегом поляне посреди вековой тайги, бесконечным заснеженным океаном простирающейся во все стороны. Вокруг было тихо, лишь шорох осыпающихся с древесных крон снежных шапок тихим неторопливым шепотом доносился из глубин леса. Легкий порыв ветра шевельнул ветви ближайшего кустарника, и Штурвал увидел две черные бусины глаз, глядящих на него из снежной толщи. Белый, как окружающий снег, заяц понял, что его заметили, выскочил из-под куста и умчался в чащу. Штурвал улыбнулся и вдохнул полной грудью морозный воздух. Здесь красиво, мелькнула мысль, только холодновато, а он не взял зимнюю накидку… Но кто же знал… Штурвал развернулся, планируя пересечь поляну, но тут же остановился. Прямо перед ним, в паре метров, стоял очень высокий широкоплечий старик. Седой как лунь, бородатый длинноволосый старец в длинных, до пят, белоснежных одеждах из шкур, с резным посохом, навершие которого было выполнено в виде головы орла. Вместо шапки голову старца венчала диадема, переливающаяся микроскопическими искорками силовых полей, на груди его висел странный амулет, словно подчеркивающий идеальную осанку, совсем не свойственную столь преклонному возрасту. Бездонно-синие глаза внимательно разглядывали гостя, но взгляд старца был теплым, и Штурвал
– Здравствуйте… уважаемый… – неловко произнес Штурвал, не понимая, что произошло.
– И ты здрав будь, мил человече! – степенно ответил старец. – Токмо ворогов тут нет, «выкать» некому. Добро пожаловать на землю Предков! Как звать-то тебя, храбрый вой?
– Штурвал… – Штурвал вдруг остро ощутил, что здесь, посреди заснеженной тайги, его кличка, заменившая ему имя и фамилию ещё со времен детского дома, звучит нелепо и глупо.
– Штурвал, говоришь? – Рослый старец прищурился. – Ведомо мне, что людь и жить всякая, коим ты подсобил в делах ратных, нарекла тебя Торвальдом. Тако и быть тебе Торвальдом, пока новое имя не заслужишь. – В его глазах мелькнул веселый огонек: – О чем ты так сильно спросить хочешь?
– Я… – Штурвал смутился от неожиданной проницательности собеседника. – Я умер?
– Нет, – улыбнулся старец. – Жизнь твоя только начинается. Отныне ты среди родичей.
– Но… – Штурвал машинально оглянулся. Лабиринта позади по-прежнему не было. – Там мог остаться ещё кто-нибудь…
– Всех, кого следовало, мы забрали сразу, – старец отрицательно кивнул. – Ещё в первые дни эпидемии. Лабиринт построен для таких, как ты. Для тех, кто по различным причинам не был эвакуирован. Все оставшиеся должны доказать, что Зов Родовой Крови не иссяк в их жилах.
– Мы сами должны сюда прийти? – догадался Штурвал. – Каждый делает свой выбор сам?
– Именно так, – подтвердил седовласый старец. – Кто-то делает выбор и действует, кто-то ломается на полпути, а кто-то и вовсе довольствуется иной судьбой. Всяк сам кует свой удел. Тебе многое предстоит узнать, и позже мы с тобой ещё побеседуем. Пока же тебе предстоит разговор с одним человеком, который заодно исполнит твоё давнее желание.
– Моё желание? – удивленно переспросил Штурвал. – Но… я же ничего не просил…
– Разве? – Старец заговорщицки прищурился и указал посохом в небеса. Там, в идеально прозрачной лазурной выси, стремительно спускался к земле пылающий ослепительным звездным огнем исполинский шар. – А кто хотел промчаться среди звезд?