Финикс
Шрифт:
В этот момент я ни о чем не думал — это было чисто рефлекторное движение. Я поднял на фут клыки подъемника, резко повернул руль влево и ударил его по ребрам, опрокинув на клыки. Его револьвер отлетел в сторону.
— Браво, Эверс, — закричала мне на ухо Салли.
— Я видывал и не такое, — ответил я.
На этом дело не кончилось. Клешни погрузчика тряслись, этот человек мог с них свалиться и попасть под колеса. Я повернул руль, машина начала разворачиваться, слегка подбрасывая его на клыках. Затем я переключил рычаг на задний ход и выжал газ до упора — мы покатились назад, набирая скорость и увлекая с
Я думаю, он хотел таким образом выбить меня из сиденья, и это почти ему удалось. От следующего удара у меня перехватило дыхание, и я почувствовал сильную боль — словно мне отбили почки. Но в это время он выгнулся, его пах оказался в пределах моей досягаемости, и, когда он нацелился еще раз лягнуть меня, я ткнул ему кулаком в пах. Он перестал лягаться, но не упал. Тогда я еще раз ударил его в то же место, на этот раз сильнее. Он завопил, как раненый бык, и свалился с клыка погрузчика на пристань. Два моих преследователя были вынуждены разъехаться, чтобы не задавить его.
Судя по скорости погрузчиков, которые гнались за мной по пристани, я решил, что эта машина может двигаться назад с такой же скоростью, как и вперед. И коль скоро они еще не догнали меня… Промелькнувший было луч надежды тут же растаял — Салли вдруг закричала: «Форрест, сзади!» В то же мгновение у меня промелькнула мысль — сзади по отношению к чему? Я уже поворачивал голову, как вдруг машина качнулась назад, мотор взревел со страшной силой. Бренчание клыков прекратилось, и погрузчик начал заваливаться. Мы падали набок, и в тот момент меня поразил контраст темного неба и освещенной пристани. Это была моя последняя мысль — мы погружались в воды залива Сан-Диего.
Трехтонная машина, падая с высоты в пятнадцать футов, подняла огромный сноп брызг; она не задержалась на поверхности, а сразу же пошла ко дну.
На нас со страшной силой давила вода, Салли прижало ко мне, и мы оказались запертыми в проволочной клетке кабины. Я обеими руками прижал Салли и, со всей силы нанося удары ногами, пытался взломать кабину. Но все было бесполезно. Мы быстро погружались, а это означало, что с каждым мгновением нам будет все труднее выбраться на поверхность.
Я чувствовал, как Салли бьется рядом со мной; она освободилась наконец от моих объятий и перевернулась в воде головой вниз. Я вдруг почувствовал, как Салли сжимает мне руку, увлекая куда-то вниз. Сильно ударившись головой о металлическую переборку кабины, я последовал за ней; и тут мы наконец оказались вне кабины и устремились сквозь сумрак морской воды к мерцающей огнями поверхности, которая, казалось, находилась в нескольких сотнях ярдов. Мы поплыли наверх, судорожно загребая руками и ногами, как люди, взбирающиеся по веревочной лестнице, стремясь туда, где пристань заслоняла море от света фонарей.
Глава 26
Ты не должен дышать — не смей даже думать об этом. Ни в коем случае.
Поверхность моря мерцает высоко над головой, как будто на расстоянии пятидесяти ярдов. Не
Потерпи!.. Потерпи еще чуточку — не может быть, чтобы было так далеко…
Время тянется бесконечно. Оно тянется так долго из-за того, что ты слишком медленно всплываешь. Но чтобы плыть быстрее, легким нужно больше воздуха, а его так не хватает! Если плыть быстрее — не хватит воздуха, а плыть медленно — никогда не всплывешь!
Черт побери!
Проходит еще четверть секунды, и твои мускулы и легкие вопиют, противясь велению разума. Весь твой организм, каждая клеточка тела отчаянно взывает — они требуют воздуха, и, как только ты потеряешь сознание, они сделают глубокий вздох… и наберут полные легкие воды. Легким необходимо дышать — вдохнуть полной грудью.
Миновало еще четверть секунды.
В пяти футах виднелся смутный зеленоватый силуэт Салли — она отчаянно барахталась в воде, пытаясь выбраться на поверхность, которая отсвечивала красным и постепенно приближалась.
Я закрыл глаза, пытаясь сохранить сознание еще какую-то долю секунды, чувствуя, как меня охватывает ощущение пассивности и сонливости. Лишь бы не делать больше ничего.
И в это самое мгновение я вдруг вырвался на поверхность и ощутил веяние свежего ночного воздуха. Я выскочил как пробка, не мог даже дождаться, пока рот полностью окажется над водой, и жадно вдохнул воздух, прихватив при этом полкварты масленистой морской воды. Ничего не видя кругом, я судорожно кашлял и отплевывался, как впервые попавший в воду новорожденный моржонок, хотя понимал, что мне никак нельзя сейчас шуметь.
Отплевываясь и протирая глаза от соли, я все же сознавал, что нахожусь в воде не один. Я повернулся и увидел совсем рядом Салли. Неподалеку от нас — на расстоянии не более десяти футов — высилась бетонная стена пристани.
Некоторое время мы не могли отдышаться: глаза, легкие, желудок, горло — все было полно морской воды, и мы долго приходили в себя. Успокоившись, мы поняли, что можем не опасаться, что нас обнаружат.
Над нашими головами царил ад кромешный. Слышался рев машин и крики людей. В этом шуме выделялся лязг погрузчиков, рев двигателя грузовика и генератора.
Салли подплыла ко мне вплотную и шепнула на ухо:
— Ну и водитель же ты!
— Скинь ботинки и штаны, — сказал я, — будет легче плыть.
— Но мы ведь не собираемся плыть через залив?
Я взглянул на поверхность залива. В темноте виднелась цепочка огней.
— Ты права, даже если бы мы знали время прилива и направление течений, все равно слишком далеко… Они видели нас. У Военно-Морского флота есть патрульные суда, прожектора, вертолеты…
— И радарные установки, — добавила Салли. — А как ты думаешь — может быть, нам вернуться обратно на базу?
— Послушай-ка, что там творится, — сказал я. Мы прислушались — наверху все еще слышались крики. — Разгрузка продолжалась часа два, может быть, два с половиной. Из того, что мы видели, можно предположить, что в настоящий момент на складе у них лежит по крайней мере сто тонн наркотиков. Сколько сейчас это стоит на рынке? Несколько сот миллионов? Миллиард? Это примерно сумма национального бюджета Боливии. Как бы то ни было, они не захотят потерять такое богатство, не допустят, чтобы мы рассказали об этом.