Финт
Шрифт:
И тут девушка произнесла:
– Финт, умоляю вас, я слышала их разговор. Я очень признательна миссис и мистеру Мэйхью, но… все именно так, как я боялась. Я слышала, как они говорили, что будут очень рады, когда меня отошлют назад, под защиту мужа. – В лице ее отразился неизбывный ужас.
Финт оглянулся через плечо на экономку: та держалась в нескольких шагах позади, крепко сжимая записную книжку, и прошептал:
– Сдается мне, вы все-таки не настолько больны, как кажется, да?
Ответом
– Не выдавайте себя: им об этом знать незачем. Доверьтесь мне, я позабочусь, чтобы вы от них переехали.
Лицо Симплисити засияло, и девушка тихонько произнесла – так, чтобы никто, кроме него, не услышал:
– Ох, Финт, я так счастлива снова вас видеть. Я каждую ночь плачу, когда вспоминаю ту грозу и как вы прогнали этих ужасных людей, которые… – здесь она чуть замялась, – которые были такими недобрыми, назовем это так.
Этот нежный голос пронзил Финтово сердце, описал круг, вернулся на прежнее место и проделал все сначала. Неужели Симплисити вправду ему почти верит, когда он говорит, что хочет ей помочь? Верит, что он ни в какую игру не играет?
– Я знаю, что ненавидеть дурно, – продолжала девушка, – но их я ненавижу, да! Это из-за них я не могу воспользоваться своим настоящим именем и не смею его кому-нибудь назвать – даже вам пока нет. Пока я должна оставаться Симплисити, хотя не думаю, что я так уж проста.
И хотя солнце сияло по-прежнему и в воздухе разливался мед, Финту померещилось, что за ними следит не только миссис Шарплис; кто-то крался следом. Финт знал об этом просто потому, что на улицах выучиваешься такие вещи затылком чувствовать – это кто-то с протянутой рукой или, не приведи Боже, пилер. Жохом кого попало не назовут – у жоха глаза на заднице, да и лишняя пара на макушке тоже не помешает. Да, кто-то за ними идет, точняк; и небось этот кто-то – тоже при миссии, причем при своей собственной.
Финт выругал себя за то, что не подумал об этом раньше; но, чес-слово, как успеть подумать обо всем на свете, если ты герой? Быстро сработано, ничего не скажешь; он ведь с расспросами на улицу вышел не далее как вчера. Кто-то очень торопится. Прямо сейчас Финт ничего предпринимать не стал: он просто шел себе вперед, не сбиваясь с шага, – молодой простофиля прогуливается со своей девушкой, моцион совершает и море ему по колено, – а в голове у него уже вертелись колесики, становились под ружье войска, составлялись планы и отыскивались новые перспективы.
Преследователь, кто бы он ни был, держался на расстоянии; и как бы дело ни обернулось, Финт твердо знал: никто не должен обнаружить, где Симплисити живет. Кто бы ни были эти люди, покамест они недостаточно уверены в себе, чтобы напасть прямо здесь, тем более с миссис
Так что все трое безмятежно шли себе да шли, как самые обыкновенные люди, но тут старая кошелка подала голос:
– Сдается мне, мы нагулялись, молодой человек; пора бы повернуть в спать. Симплисити еще совсем слабенькая, дурную услугу вы ей окажете, если ее сквозняк прохватит.
Голос ее звучал уже не так враждебно, как раньше, и Финт решил, что им ничего не остается, кроме как довериться миссис Шарплис. Он протянул руку, подтащил экономку ближе, к немалому ее удивлению, и зашептал:
– Дамы, сдается мне, нас преследует какой-то джентльмен – и явно с дурными намерениями. Может, он злоумышляет против Симплисити, а может, и против меня. Ради всего святого и ради вашей службы, умоляю вас, теперь, не говоря ни слова, сверните на следующем углу и подождите там, пока я с этим хмырем разберусь.
К его изумлению, миссис Шарплис зашептала в ответ:
– Я вас недооценила, молодой человек. А если ублюдок полезет в драку, будьте так добры, пните его как следует по неназываемым. Чтоб запомнил! – И лицо ее вновь обрело привычное выражение неприязни ко всем без исключения.
Симплисити фыркнула и промолвила:
– Финт, если получится, утопите его в сточной канаве.
Юноша перехватил изумленный взгляд миссис Шарплис, а Симплисити решительно выпрямилась, словно изготовившись к драке.
Финт был изрядно озадачен, но покамест слегка подуспокоился; он держал ухо востро, а женщины шли себе вперед как ни в чем не бывало, даже с шага не сбившись: улучив момент, он резко свернул за угол и нырнул в переулок, пропуская дам вперед. Вжавшись спиной в стену, он ждал; едва преследователь опасливо обогнул угол, Финт ухватил его за горло, пнул ногой повыше, туда, где звякает, – и был вознагражден стоном. Затем рывком заставил его вновь выпрямиться и подтащил к себе так близко, что в нос ему ударил запах чужого пота. Здесь, более-менее на свету, Финт мог теперь разглядеть добычу, а не только обонять ее.
– Вот тебе на, Грязный Бенджамин, не верю глазам своим, и носу тоже. Никак, вышел прогуляться среди благородных? Что ты такое нынче замышляешь, а? Потому что ты идешь за мной след в след, уже семь углов миновал, а на одном я даже сменил направление. Занятно, не правда ли, что тебе пришло в голову пройтись тем же кружным путем, гадский ты, мерзкий коротышка! Шпион! Господи Иисусе, от тебя воняет, как от дохлой собаки, ты хрипишь, как загнанная свинья, и если я так и не услышу от тебя ни слова, я тебе так вмажу, что своих не узнаешь.