Финт
Шрифт:
Нет, легковерной дурочкой она отнюдь не была. Мисс Куттс считала нужным помогать тем, кто сам себе помогает; она основала так называемые «школы для бедных», где дети, а иногда и взрослые, при всей своей бедности, могли получить начатки образования – где бы они ни жили. Она помогала мелким предпринимателям начать собственное дело, жертвовала на церкви – но только в том случае, если церковь поддерживала бедняков на практике; и в общем и целом являла собою удивительный феномен своего времени.
В моем романе она играет ключевую роль, и поскольку расспросить ее саму я не мог, пришлось на основе имеющихся сведений строить догадки, как бы она повела себя в тех или иных обстоятельствах.
Лондонскую канализационную систему действительно построили римляне; из поколения в поколение ее ремонтировали, но бессистемно. Туннели предназначались главным образом для оттока дождевых вод, а не человеческих экскрементов; выгребных ям и отстойников вполне хватало, и лишь когда они переполнились, просто в силу перенаселенности, в город пришли холера и прочие страшные болезни.
Тошеры в самом деле существовали; впрочем, в жизни их ничего увлекательного не было; то же относится и к мусорщикам, и к маленьким трубочистам, которые страдали очень неприятными профессиональными болезнями. Финту чрезвычайно повезло с домовладельцем, владеющим четырехтысячелетним запасом информации по пищевой безопасности. И все равно, должен признать, как когда-то Марк Твен, что мне пришлось слегка приукрасить действительность.
А вот приукрашивать образ Джозефа Базалджета не было необходимости; в романе это – молодой, но очень проницательный человек. Он встал во главе инженеров и геодезистов, изменивших облик и, что еще более важно, запах Лондона некоторое время спустя после событий, описанных в этой книге. Новая лондонская канализация и дренажная система явились одним из технологических чудес нового Железного века; они поддерживаются в рабочем состоянии и используются по сей день.
«Бони» – это, конечно же, прозвище Наполеона Бонапарта; если вы не знаете, кто это, я, увы, уверен, что ваша клавиатура рано или поздно вам подскажет.
Несколько слов о монетах. Объяснить пред-десятичную британскую денежную систему поколению, которое никогда с ней дела не имело, довольно трудно даже для меня, а ведь я-то заучил ее с младых ногтей. Я могу пространно порассуждать о таких вещах, как трехпенсовики, полупенсовики, и шестипенсовики, и кроны, и полукроны, и о том, как от всего этого у американских туристов мутится разум. Но я ограничусь тем, что скажу: были монеты бронзовые, самых разных размеров и самого низкого номинала; были монеты серебряные, как вы, вероятно, догадались, занимающие в финансовом плане промежуточное положение, и, наконец, ну, золотые, – а во времена Финта они действительно чеканились из золота, не то что нынешние, бу-бу-бу, в наши дни все не так. Но, по правде говоря, прежние деньги обладали какой-то осязаемой подлинностью, не то что современные пенсы, помоги нам Господь; нет в них былой живости.
А еще был удивительный трехпенсовик, тяжеленький такой, как он приятно оттягивал детский кармашек… Нет, пора ставить точку, иначе я того гляди заведу речь о гротах и полуфартингах, и у кого-нибудь рука сама собою потянется к пистолету.
Удивительная штука – сленг: если вам такие вещи по душе, любопытно отметить, что в стародавние времена слово crib «колыбель» означало, помимо всего прочего, еще и здание или дом, где вы живете, – а недавно почему-то вновь вошло в обиход в англоговорящих странах.
Что до викторианского сленга – а викторианцы в сленге толк знали, – здесь на каждом шагу засады. Если смотришь на мир глазами Финта, ты не можешь сказать «пафосный» или «понтовый», потому
И хотя роман «Финт» совсем коротенький, мне постоянно помогали друзья, профессионалы каждый в своей сфере; благодарю Жаклин Симпсон, Бернарда Пирсона, Колина Смайта и Пэта Харкина, который не дал мне ошибиться в важном вопросе. Там, где ошибки все-таки есть, это я сам справился.
Должен заранее признаться, что мне пришлось кое-что поменять, чтобы свести нужных людей вместе в нужное время – так, студенты-историки, безусловно, знают, что Тенниель нарисовал свою первую обложку «Панча» только в 1850 году, а сэр Роберт Пиль занимал пост министра внутренних дел еще до того, как Виктория взошла на трон; но временные сдвиги не так уж и критичны, и, кроме того, «Финт» – это роман-фэнтези, основанный на реальной действительности. Ну и адова работенка была выяснить, где именно находилась редакция «Морнинг Кроникл». Такое ощущение, что газета постоянно переезжала; так что я авторской волей поместил издательство на Флит-стрит – где ему в любом случае самое место. Это – историческое фэнтези и никоим образом не исторический роман. Написанный просто развлечения ради – и еще для того, чтобы по возможности заинтересовать читателей этой эпохой, так подробно задокументированной Генри Мэйхью и его сподвижниками.
И хотя я и поменял немного положение тех или иных людей и отчасти домыслил, как они повели бы себя в определенных ситуациях, нищета, грязь и безнадежность низших слоев общества, которым тем не менее удавалось выживать, зачастую помогая себе самостоятельно, представлены как есть. В те времена не существовало таких вещей, как всеобщее образование, здравоохранение и безопасность, равно как и большинства других законов и запретов, которые мы сегодня воспринимаем как само собою разумеющееся. Но всегда находилось место для смышленых и ловких Финтов, как мужчин, так и женщин.
Бонусный эпизод
Старые товарищи
Финт навещает мистера Суини Тодда в его новом доме в Бедламе – дабы убедиться, что щедрый вклад использован по назначению…
Финт подошел к воротам Бетлемской больницы; надзиратели его уже ждали. К вящей досаде гостя, один из них – по-видимому, главный, – открывая ворота, даже приподнял шляпу и промолвил:
– Мистер Морисон и мистер Монро сейчас в общих палатах, но они поручили нам, сэр, показать вам все, что вы захотите увидеть своими глазами.
Второй надзиратель Финту прямо-таки отсалютовал.
– Сюда, сэр, – промолвил он, впуская Финта в здание, – меня зовут Хантер, сэр, а моего напарника – мистер Дивайс, сэр. Вы скажете, странное имя, но на самом деле их целое семейство. Вот сюда, сэр. У нашего пациента как раз хороший день выдался, сэр, он будет очень рад повидаться со своим благодетелем.
Финт ухватил надзирателя за локоть.
– Может, оно и так, сэр, но я-то правду знаю, меня на мякине не проведешь. О, да мы, никак, уже пришли?