Фиолетовые миры. Мистика
Шрифт:
Автобус встал.
Какой-то юркий мальчик 12-ти лет уперся в бок Крева. Мальчик казался чрезмерно худым, долговязым, его тело будто бы мутировало под автобусный салон, подстроилось и выработало необходимые качества для выживания в такой среде. Может быть, он здесь родился и умрет? – подумал Крев. Мальчик крикнул Креву, – Ты как первый раз здесь едешь, работай локтями!
Мальчик ловко пролез между людьми и скрылся в передней части салона. Крепу почудилось, что на его кудрявой голове просвечивали рога. Рога на голове мальчика.
Двери автобуса с визгливым скрипом
Народу не только не убыло, но прибыло.
«Ничего, самое важное, что я жив, сейчас лето, и я еду, чтобы презентовать очень нужный обществу проект по защите природы. Меня будут уважать, и, клянусь, я первый и последний раз согласился ехать в таком аду».
Крев хотел придвинуть свой кейс ближе к телу: в таком месте возможно и воровство. Но как только он потянул кейс, почувствовал, что тот зацепился за что-то.
Или его кто-то держит.
Крев предпринял усилие, чтобы посмотреть вниз (ему мешали протянутые руки вокруг всей его головы). Между ними он увидел, что кейс тянут одновременно четыре детских руки. Откуда они выходили – неизвестно. Зачем они тянут – тоже.
– Помогите! – воскликнул Крев, – Помогите! Люди! Какие-то дети хотят отнять мой портфель!
Он понял ,что не видит ни одного человеческого лица – все тела, которые его обступили, так или иначе были развернуты от него так, что лиц не видно – спиной, боком, как угодно.
Пальцы устали тянуть, а напор детей не иссякал.
– Отстаньте от меня! – прокричал Крев, но в салоне итак было достаточно криков. Руки вспотели, и он почувствовал, что не удержит портфель. Крев увидел, как, видимо, родители ставят коляску на верхнем поручне по-другому, и столкнулся взглядом с тем годовалым ребенком.
Силы покинули Крева, и портфель ускользнул в тьму тел, вместе с непонятными детскими руками, которые его и утащили.
Крев перебрал в уме все остро-колюще-режущие предметы, которые у него имелись с собой. Все вокруг показались какими-то незыблимыми нереальными скалами, неодушевленными машинами. Просто лес мышц, перевязанных между поручнями, потолком и полом,как смертельная паутина из змей.
Мог ли он добыть из недр этого чудовищного сосредоточения человеческой массы свой интеллектуальный труд? Мог ли?
Крев сделал пару движений вправо-влево головой, чтобы проверить силу сковавших его рук.
– Я вас попрошу! – громче сказал он, но никто не двинулся. Тогда Крев повысил голос, – Мне нужно пройти! Я предупредил, адовы дети!
Крев достал из кармана джинс пилку и кольнул ею свободной рукой во внешнюю сторону мужской руки. Она дернулась, ослабла и выскользнула из кольца, убралась восвояси, словно действительно являлась змеей, без начала и конца, без головы и центра с сознанием. Креп осыпал градом мелких ударов пилкой всех, кто связывал его около шеи. Одна мужская рука конкретно схватила его за шею и начала душить. Слева к Креву пришел запах старческого дыхания, и у него помутнело в глазах. Он распахнул глаза, физически почувствовав, как
Кровь брызнула Креву в лицо. Рука ослабла, и Крев сильнее вонзил пилку до упора в кость, а потом достал. «Дайте мне пройти!» – проорал он, и мгновенно стал двигаться к верхнему люку. Отшвырнул коляску с ребенком в сторону, и она поплыла в заднюю часть салона, как по болотной воде – по лесу голов и рук. Где-то посередине коляска задержалась и провалилась вниз.
Крев схватился за верхние поручни, уперся ногами в кресла, потом оттолкнулся от стоящего впереди подростка – тот, опять же, стоял спиной. Все орали, ругались, но никто не поворачивался к нему лицом.
Здесь нельзя оставаться.
Пришлось наступить на плечо какой-то женщине за сорок, на ее шифоновую блузку в бело-зеленый цветочек и горошек: вначале босой ногой, потом и кроссовком. Сквозь блузку просвечивали лямки телесного бюстгальтера.
Крев наступил туда, на ее плечо, подтянул ноги к животу, попытался их поднять, но не хватило сил. Он снова опустил их, качнулся, уже не постеснявшись наступить на людей под собой, оттолкнулся изо всех сил и пробил люк вверх. Перехватился руками в проеме люка и вылез наружу. В последнюю секунду чья-то рука стянула с него второй кроссовок.
Крев на шатающихся ногах, в полуприседе пополз вперед, по движению автобуса. Рядом по шоссе проезжали автомобили, другие автобусы – с нормальной наполненностью, с обычными людьми – присмотрелся Креп. Кто-то сидел в смартфоне, кто-то спокойно рылся в сумке или смотрел в окно.
Крев добрался до водительской кабины, нащупал лобовое стекло, лег на крыше так, чтоб ногами пробить его. Он стучал по стеклу тыльной стороной ног, но оно не ломалось. Крев свесился , уперевшись руками в край, и хотел помахать водителю, но увидел, что в водительском кресле сидит человек, всё при нем: тело, руки, ноги, голова, но он лысый, без ушей, без глаз, без носа, и рта тоже нет.
Это существо вело транспорт и не отреагировало.
Крев снова встал на крыше, на четвереньки, пополз к люку, крутил его в разные стороны и отломал. Бросился вперед автобуса и изо всех сил ударил по стеклу крышкой люка.
Стекло треснуло. Автобус начал вилять.
Крев ударил еще раз, и стекло разлетелось, попадало большими кусками внутрь кабины.
Крев ухватился за край автобуса и за уступ фары справа, как мог аккуратно соскользнул вниз, залез в салон. Осколки впились в его ступни; он зажмурился, спрыгнул на пол.
Лысое существо вылезло из кресла и бросилось к нему – душить. Дверь кабины раскрылась и оттуда появилась толстая кондуктор, прижав Крева со второй стороны.
Крев взял осколок с приборной панели и опустил на голову водителя, затем вторым осколком раскроил лицо кондуктору, вонзил ей в спину. Они отшатнулись, скатились по стенам вниз, вопили, пытались хватать его за ноги. Креп сел за руль, нажал тормоз, поставил автобус в центре шоссе. Проверил панель и запер все двери. Проверил зеркала заднего вида – не пытается ли кто выйти.
Конец ознакомительного фрагмента.