Фиолетовый
Шрифт:
— Да, — кивнул Мерц.
— Откуда он узнал ваш личный телефон? И еще: заботливая до тошноты бабушка ни на секунду не выпускала паренька из внимания ни в аэропорту, ни на пляже, но в клинике, после травмы, она его бросила, что позволило Вове с вами соединиться. Правда странно? Валерии Львовне следовало бдеть у кровати внука, а она преспокойно отправилась в отель.
Мерц стукнул кулаком по столу.
— Суки! Урою их, заставлю вернуть «бабки»!
Я засмеялась.
— Спокойно, не нервничайте. Лучше скажите, София послушная дочь? Вы легко заставляете ее выполнять свои просьбы?
Олег немедленно притих.
— После
Я перебила Мерца:
— София устроила страшный скандал, грозилась убежать из дома, а потом внезапно превратилась в покорную дщерь, согласилась на бракосочетание, но попросила отвезти ее на карнавал?
Бизнесмен не смог скрыть своего изумления:
— А ты откуда знаешь?
Я не стала делать секрета, ответила честно:
— Я обратилась к своей знакомой, которая знает все о всех. Сначала она мне рассказала, что Валерия Львовна Малкина после смерти Петра Михайловича начала шиковать. Коллекционер не баловал жену, практически все средства он тратил на покупку часов, вот вдова и решила вознаградить себя и внука за годы безденежья. Малкина купила дом за городом, дорогую иномарку, позже определила Володю в престижный вуз на коммерческое отделение. Валерия Львовна распродавала коллекцию Петра Михайловича, но у любого озера есть дно. Думаю, сейчас у нее остались лишь «Зубы тигра», которые она решила скопировать и подсунуть Мерцу. Валерия отлично знала: Олег давно жаждет заполучить эту «луковицу», до такой степени, что не сразу заметит подделку.
— Поймаю, убью их! — взвизгнул бизнесмен. — И не подозревают, суки, с кем связались!
— Думаю, вы оставите всех в живых, — серьезно возразила я. — Вас не поразило, что Соня, крайне избалованная, своенравная, вдруг покорно согласилась выйти замуж, а потом, следуя вашему приказу, пошла на бал с пятнадцатилетним недотепой, над которым исподтишка посмеивались все постояльцы отеля? Вам подросток показался глупым, вы посчитали его маленьким дурачком, решили, что он влюбился в Софию и, дабы иметь возможность встречаться с ней, уговорит бабушку продать вам «луковицу». Ваша мотивация мне понятна. Но Соня! С какой стати она стала такой послушной? Да, и последний нюанс, вы, очевидно, не знаете: София и Володя учатся в одном вузе, юноша старше вашей дочери на курс.
— Сонька! — подскочил Олег. — Она участница этого шоу.
— Верно, — кивнула я, — на что только не пойдешь ради счастья с любимым. План разработала ваша дочь, Володя и Валерия Львовна с радостью исполнили свои роли. В дураках остались двое: вы и я!
— Сонька! — потрясенно повторил Мерц. — Она и не собиралась замуж за моего кандидата в женихи! Я сам удобрил грядку, сказав ей: если ты не послушаешься, прикрою твои кредитки, ни копейки не получишь! Я просто пугнул ее.
— А София восприняла угрозу всерьез и решила удрать с любимым, предварительно обманув вас, — подвела я итог, — но есть и хорошая новость: настоящие «Зубы тигра» могут стать вашими.
— Каким
— Думаю, ваша служба безопасности найдет Софию и Владимира, позвоните дочери, скажите ей: «Дорогая, я сразу раскусил твой план, но решил не препятствовать ему. Если вы с парнем влюблены, живите счастливо. Но больше не обманывай отца, я твой лучший друг». И лицо сохраните, и с дочерью помиритесь. А Валерия Львовна согласится подарить молодой семье «Зубы тигра», она обожает Володю. Все очень удачно складывается, есть одна неприятность — мигрень, которая мучила меня двое суток после удара по затылку, но я готова забыть об этом, сама в молодости совершала редкостные глупости из-за любви.
Мерц вскочил.
— Да, верно, точно! Я сразу догадался, но молчал!
Забыв сказать мне «спасибо» и «до свидания», Олег кинулся на улицу.
Я посмотрела ему вслед. Прав был Грибоедов, вложив в уста одного из героев пьесы «Горе от ума» фразу: «Что за комиссия, Создатель, быть взрослой дочери отцом!» Но, похоже, Мерцу удастся на этот раз справиться с Софией. Как сложатся в дальнейшем отношения отца и дочери, сколько времени продлится брак двух избалованных дитяток, я не знаю. Не могу ответить и на вопрос, научатся ли Володя и Соня обуздывать свои желания, но что-то мне подсказывает: если этой осенью ты сорвал с куста волчьи ягоды, то не жди, что в следующем году на нем расцветут розы.
Марина Крамер
Румба
— Я лечу, Кираааа! Смотри — я ле-чуууу!
Она боялась даже дышать, чтобы неосторожным дуновением воздуха не подтолкнуть его, стоявшего на обшитых деревом перилах балкона седьмого этажа. Все ее тело парализовал ужас, животный страх смерти — не своей смерти — его. «Не надо, Стасик… ну, пожалуйста, не надо!» — билось в голове, но вслух она не могла этого произнести.
На улице бушевало лето, в тихом, ухоженном дворике цвели цветы, бережно высаженные местными старушками в разукрашенные автомобильные покрышки, листва дичек под балконами чуть пожухла от зноя, а давно отцветшая сирень уже не выглядела такой нарядной и праздничной.
А Стас все стоял на перилах, балансируя руками, как крыльями… и вдруг начал двигаться по перекладине — бэк бейзик… спиральный поворот влево… кукарача вправо… «Господи, это же румба… наша коронная дорожка… что же это, мамочки?» — помертвевшими губами прошептала Кира, а он продолжал исполнять вариацию под ему одному слышную музыку — недовернутый спиральный поворот вправо… и неожиданно оступился, оторвался и полетел, полетел вниз, навстречу мокрому серому асфальту…
Крик застрял в горле сухой коркой, и единственное, что смогла Кира, — это заставить себя шагнуть на балкон и посмотреть вниз, туда, где в центре моментально собравшейся толпы лежало то, что буквально секунду назад было родным ей человеком…
Собравшись с силами, Кира вышла из квартиры и медленно пошла вниз. Она понимала — все, торопиться некуда, Стас мертв — ведь не может выжить человек, упавший головой на бетонный бордюр тротуара. И еще почему-то из глубины подсознания выскочила юркой мышкой предательская и чудовищная в своей правдивости мысль — «а ведь так, наверное, лучше»…