Фиолетовый
Шрифт:
— Я хочу найти такую жену, как Катя, — говорил Ваня Мише. — И чтобы красивая, и умная, и хорошо готовила.
Катя, слушая эту милую болтовню, улыбалась, воспринимая это как проявление дружбы, как шутку, наконец.
Они с Мишей привыкли к Ване и воспринимали его как родного. Миша, человек, в сущности, закрытый, недоверчивый (профессия не могла не оставить свой след), в отношении Вани придерживался совершенно других принципов: он открыл ему не только двери своего дома, но и душу, сердце… И им было хорошо втроем, комфортно. Ваню звали на пельмени, на футбольный матч (пицца, ледяное пиво и масса мужского удовольствия!),
В тот день было все так же, как и всегда. Катя пекла пирог, пришел Ваня, принес шампанское, сказал, что готов помочь ей приготовить салаты… На нем в этот теплый сентябрьский день была голубая рубашка, черные джинсы, видно было, что он только что из парикмахерского салона… Они резали вареные яйца, огурцы, куриные грудки… Ваня открывал банки с майонезом… Они мило болтали, вспоминали старые фильмы…
Катя и вовсе была одета просто: мужская полосатая рубаха, шорты цвета хаки…
Когда стол был накрыт и Миша позвонил и сказал, что немного задержится, Катя решила принять душ… Она не заперлась. Это было ее единственной ошибкой. Когда она уже вышла из душевой кабины и вытиралась, в ванную комнату вошел Ваня. Он был бледный и какой-то не такой, как прежде… Буквально за считаные минуты с ним что-то произошло… Но что? Она не давала ему повода, не давала!!!
Он сказал, что любит ее, что любит давно, что не может без нее и что не в силах совладать со своими чувствами. Он набросился на нее, сорвал полотенце, схватил и поднял ее на руки, отнес в спальню и изнасиловал. Он, сильный мужчина, легко справился с растерявшейся женщиной, подмял под себя, придавил одной рукой сразу две ее кисти…
Это было грубо, больно, жестоко… Но самое ужасное заключалось в том, что она с первой и до последней минуты, пока все это длилось, мысленно просила прощения перед Мишей. А ведь она не была ни в чем виновата! Она Ваню не провоцировала, не ходила перед ним в вызывающей одежде… И если уж разобраться, то это сам Миша виноват, что привадил сюда этого насильника…
— Вставай же, мерзавец… Если ты думаешь, что я ничего не расскажу Мише, то ты ошибаешься… Ты… ты втоптал в грязь наши с ним отношения, наш брак… Что ты натворил? Неужели все это нельзя было сделать с какой-нибудь шлюхой? Ты воспользовался нашим гостеприимством, нашим доверием… Я ненавижу тебя… Да уходи же ты!!!
Она столкнула его с себя, отползла, на ходу пытаясь прикрыться скомканной простыней…
Иван продолжал лежать вниз лицом, рядом. Он не двигался… Катя осмотрелась и заметила вокруг себя множество предметов, которыми она наносила удары по Ивану: томик Чехова, вешалка для одежды, ваза толстого стекла, настольная лампа — все то, что лежало, стояло, словом, находилось поблизости от кровати…
— Ива-ан! — Она похлопала его по плечу. — Хватит притворяться… Вставай… Я сейчас позвоню Мише и все ему расскажу… Учти, он хороший адвокат, и мы сделаем все, чтобы тебя посадили… — Она плакала. Ей все еще не верилось, что все
— Животное… — простонала она. — Да вставай же ты наконец!!!
Нехорошая, страшная мысль проскользнула опасной змеей…
— Да ты жив ли?
Она склонилась над ним и потрогала его за плечо… И тут ее взгляд упал на вазу… Она взяла ее в руки — так и есть… Кровь…
Она посмотрела на него более внимательно, потрогала спутанные волосы на голове — и на пальцах ее осталась кровь… Она, боясь его перевернуть и увидеть еще более страшное, к примеру, перекошенное болью мертвое лицо, приложилась ухом к его шее, спине, чтобы услышать биение сердца… И не услышала.
Я убила его. Ну вот… вот… он сам себя наказал… Что теперь делать? Сейчас приедет Миша… Она ему все объяснит…
Зачем-то побежала в спальню, переоделась. Она должна предупредить Мишу, перехватить его где-нибудь поблизости от дома… Чтобы рассказать ему все и чтобы он решил, как лучше поступить… Отпечатки пальцев — она оставила их на вазе… И на всех тех предметах, которыми била Ваню… И откуда взялась эта тяжелая хрустальная ваза? Цветы еще вчера она выбросила, вымыла вазу и поставила на полку в изголовье кровати…
Она выбежала из квартиры, села на скамейку возле дома и попыталась привести свои мысли в порядок. Что лучше? Во всем признаться милиции или скрыть это преступление? По небольшому опыту (ведь она все же жила с адвокатом, который занимался подобными делами) она знала, что не всегда справедливость торжествует, что много таких дел, когда невинного человека сажают за решетку… И что же теперь? За что ей такое наказание? Что же это получается, она должна была не сопротивляться насильнику, а спокойно лежать и ждать, когда же он наконец возьмет свое и успокоится? Нет, она все делала правильно, иначе и быть не могло… Миша ее поймет, поймет…
Она дрожащими руками взяла телефон и набрала номер мужа…
— Миша? Ты где?
Он был еще на встрече с клиентом, извинялся и говорил, что примерно через полчаса освободится и приедет.
— Миша, где ты встречаешься со своим клиентом?
— В кафе «Лагуна», ты знаешь, недалеко от городского парка…
— Да, я знаю. Пожалуйста, никуда оттуда не уезжай, я сейчас приеду…
— Что-нибудь случилось, Катя?
— Приеду и все объясню…
— Хорошо… Но как-то все это странно…
Ей показалось, что он хочет ей еще что-то сказать, вероятно, расспросить, но она не могла говорить с ним по телефону… Мало ли… Она все расскажет ему при встрече.
Ее машина стояла возле подъезда. Вот только сможет ли она вести машину? Она и так-то чувствует себя за рулем неуверенно, всего боится, редко идет на обгон, словом, ведет себя, как настоящий «чайник». А тут… Руки и ноги дрожат…
Она скинула с себя туфли, села поудобнее за руль, попыталась расслабиться. Да уж, не так-то просто это сделать… А ведь сейчас ей предстоит самое трудное — осторожно, чтобы не задеть рядом стоящие машины, выехать со двора…