Фирма
Шрифт:
– На острове. Глупее места для встречи не придумаешь, Тарранс. Слишком много народу.
– Мы знаем, что делаем.
– Да, как тогда в обувной лавке.
– Тонко подмечено. Почему ты не захотел встретиться в среду?
– В среду я был занят. Я не хотел вас видеть в среду. За мной не было хвоста?
– Конечно, нет. Лэйни дал бы тебе знать еще у входной двери, если б был.
– Мне не нравится это место, Тарранс.
– Почему ты отправился к Эбанксу? Митч вытер губы, продолжая держать в руке недоеденную ножку. Очень маленькую.
– У него катера, а мне хотелось поплавать
– Что тебе сказал Эбанкс?
– О, он знает немало слов: привет, дай мне пива, кто следит за нами. Целая куча слов.
– Ты знаешь, что они действительно за вами следили?
– Они! Какие “они”? Ваши “они” или их “они”? За мной следит так много народу, что на перекрестках это вызывает пробки.
– Те самые люди, Митч. Из Мемфиса, из Чикаго и Нью-Йорка. Те, кто убьет тебя завтра, если ты не перестанешь острить.
– Глубоко тронут. Значит, они за мной следили. И куда же я их привел? Понырять с маской? Половить рыбки? Брось, Тарранс. Они следят за мной, вы следите за ними; вы следите за мной, и они следят за вами. Да если я ударю по тормозам, то мне в задницу уткнется не меньше двадцати носов. Почему мы сидим здесь, Тарранс? Здесь же уйма народу.
Тарранс с отчаянием посмотрел по сторонам. Митч закрыл картонный коробок с недоеденными кусками курятины.
– Видишь, Тарранс, я волнуюсь, аппетит пропал.
– Успокойся. За тобой никого не было, когда ты выходил из бунгало.
– За мной вечно никого не бывает, Тарранс. Видимо, то же самое было с Хеджем и Козински, со всеми их передвижениями. За ними никого не было у Эбанкса. И на катере тоже никого не было. И похорон, наверное, тоже не было. Это не самая умная твоя идея, Тарранс. Я ухожу.
– Хорошо. Во сколько вы летите?
– В чем дело? Вы хотите лететь вместе? Со мной или с ними? А если за вами последуют они? А если все перемешается к чертовой матери и за всеми вами начну следить я?
– Ладно тебе, Митч.
– В девять сорок утра. Постараюсь занять тебе место. Сядешь у окна, а рядом устроится Тони-Две-Тонны.
– Когда мы получим твои дела?
Митч стоял с коробком в руках.
– Через неделю или около этого. Дай мне десять Дней, Тарранс. И больше никаких встреч в подобных местах. Запомни, они охотятся на юристов, а не на тупоголовых агентов ФБР.
26
В понедельник в восемь утра Оливер Ламберт и Натан Лок переступили порог металлической двери на пятом этаже и проследовали через лабиринт каморок и кабинетов к офису Де Вашера. Тот уже ждал их. Закрыв за вошедшими дверь, он указал им на кресла. Движения его были заторможенными: ночь прошла в безуспешном поединке с водкой. Глаза покраснели, веки набрякли, голова раскалывалась.
– Вчера в Лас-Вегасе я разговаривал с Лазаревым. Как мог, пытался объяснить ему, почему вы, парни, так не хотите расстаться с четырьмя вашими юристами: с Линчем, Соррелом, Бантином и Майерсом. Перечислил ему все ваши доводы. Он обещал подумать, но пока он будет это делать, проследите за тем, чтобы руки четверки не касались ничего, кроме совершенно чистых дел. Не пытайтесь
– Он славный парень, не правда ли, – подал голос Ламберт.
– О да. Душка. Он сказал, что мистер Моролто уже на протяжении полутора месяцев еженедельно справляется у него о положении в фирме. Там у них все взбудоражены.
– Что ты ему отвечал?
– Сказал, что пока все нормально, мы в безопасности. Протечки ликвидированы, на сегодняшний день. Не думаю, что он мне поверил.
– А как Макдир?
– Провел чудесную неделю вместе с женой. Вам не приходилось видеть ее в бикини? Она не вылезала из него все семь дней. Это что-то потрясающее. Мы сделали несколько снимков, так, развлечения ради.
– Я пришел сюда не для того, чтобы смотреть на фотографии, – пробурчал Лок.
– Не скажи. Они провели целый день с нашим маленьким другом Эбанксом – их двое, Эбанкс и рулевой. Дурачились и воде, ловили рыбу. И говорили, много говорили. Неизвестно о чем. Приблизиться было невозможно. Все это внушает подозрения, причем сильные подозрения.
– Не могу понять почему, – сказал Оливер Ламберт. – О чем они могли говорить кроме плавания, рыбалки, ну и, конечно, Ходжа и Козински? Хорошо, пусть они действительно говорили о наших погибших коллегах, в чем беда?
– Он никогда не был знаком с Ходжем и Козински, Оливер, – заметил Лок. – С чего бы ему интересоваться их смертью?
– Не забудьте, – добавил Де Вашер, – Тарранс еще при первой встрече сказал ему, что смерть тех двоих не была случайной. Видимо, он вообразил себя Шерлоком Холмсом и занялся поисками разгадки.
– Но ведь он ничего не найдет, Де Вашер, не так ли?
– Нет, черт побери. Это была отличная работа. Да, на некоторые вопросы ответов так и не нашли, но ведь ясно как день, что и кайманская полиция окажется здесь бессильной. Так что вряд ли удастся что-то и Макдиру.
– Почему же ты беспокоишься?
– Потому что беспокоятся в Чикаго. А они платят мне достаточно хорошие деньги, чтобы я тоже волновался вместе с ними. К тому же, пока ФБР не оставит нас в покое, каждый будет испытывать беспокойство, не так ли?
– Чем еще он занимался?
– Обыкновенный отпуск на Кайманах. Секс, солнце, ром, покупки по мелочам, достопримечательности. На острове было трое наших, и пару раз они его теряли из виду, но, надеюсь, ничего серьезного не упустили. Я всегда говорил, что нельзя следить за человеком семь дней в неделю двадцать четыре часа в сутки без того, чтобы он вас не засек. Поэтому иногда мы отпускали его с поводка.
– Ты считаешь, Макдир становится разговорчивым? – обратился к нему Лок.
– Я знаю, что он лжет, Нат. Он солгал нам о случае в обувном магазине месяц назад. Вы не захотели тогда в это поверить, однако я убежден, что он пошел за Таррансом по своей воле, потому что хотел поговорить с ним. Один из наших ребят совершил ошибку, подойдя слишком близко, беседа их прервалась. Это не совсем то, о чем рассказал нам Макдир, но это то, что было на самом деле. Да, Нат, мне кажется, что он становится разговорчивым. Может, он встречается с Таррансом для того, чтобы послать его к черту. Может, они вместе курят травку. Не знаю.