Фишки нА стол !
Шрифт:
Достоверно было установлено следующее.
Неизвестный гражданин позвонил в "02" и сообщил, что некто Олег Кузьминский выброшен из окна своей комнаты в общежитии. Прибывшая бригада обнаружила под окнами на асфальте бурое пятно, вокруг которого толпились студенты, возбужденно обсуждая преступление.
Непосредственных очевидцев среди них не нашлось, либо таковые слишком скромничали. Передавали, что кто-то видел, как двое тащили его по коридору к окну, но указать таких свидетелей то ли не могли, то ли не хотели. Однако, студенты утверждали, что это было именно убийство, и убили именно Кузьминского, и сделали это сотрудники КГБ.
Труп
При более плотной работе с оказавшимися на месте происшествия удалось получить информацию, что, якобы, все видел аспирант Туманов. За ним тут же послали сотрудника.
Однако эксперт, произведя предварительный анализ на месте, взялся однозначно утверждать, что пятно на асфальте может быть чем угодно, но не кровью. Пока криминалист продолжал суетиться со своими пробирками, Валентинов медленно обошел вокруг страшного бурого пятна на асфальте, возле которого кто-то уже положил цветы. Затем осторожно присел, поскреб ногтями поверхность и понюхал.
— Бычки в томате "мировой закусон" — вынес Валентинов свое заключение. И, взглянув на криминалиста, добавил. — Что бы мы без науки делали! Трудись, Уленгут [7] . Вон и банка валяется, не забудь приобщить.
Где-то в середине всего этого бардака прибыл следователь Жбан. Ему, видимо, накрутили хвост, ибо он примчался в отделение взмыленный и даже попытался взяться за расследование. Но в такой обстановке ни о каких следственных действиях не могло быть и речи. Покрутившись немного, Жбан уехал.
7
Пауль Уленгут — один из классиков судебной медицины.
Сборище зевак возле предполагаемого места гибели демократа Кузьминского плавно переросло в очередной митинг, который, забегая вперед, скажем, повлек и очередные нагоняи. Алексею Петровичу начальство вставило за то, что не смог узнать о готовящемся митинге (который на самом деле никто не готовил). Валентинов же получил по шапке дважды. Первый раз — за то, что допустил антисоветский митинг на своей территории, не принял мер к предотвращению оного. Второй раз — за разгон этого же митинга. На самом деле, разгона не было, Валентинов — не дурак проявлять инициативы в таких делах. Просто собравшиеся во дворике мешали проехать мусоровозу (имеется в виду машина коммунальной службы), водитель долго сигналил, а потом пытался проехать, раздвинув толпу и крыл всех отборным матом. Студенты из принципа не желали уступать дорогу, ругались в ответ, и чуть не дошло до драки. Присутствовавшему здесь Киндеру моментально усмотрелась аналогия с "бульдозерной выставкой", и он тут же кинулся писать статью об этом для газеты "Гражданское достоинство".
Семен, отправленный разыскивать Туманова, вернулся лишь через два часа. Ничего этот аспирант не видел, правда, видела его жена, тоже асирантка. И не сегодня, а 6 дней назад. И не убийство Кузьминского, а инцидент с ним на 14 этаже, когда он пытался сбежать от пресловутых двоих неизвестных и получил по кумполу. Все произошло на глазах у Тумановой. Правда, сообщить в милицию она не поспешила. Хорошо, хоть сейчас не стала отпираться. Показания Кузьминского, подтверждались. Но сегодняшнее происшествие еще больше запутывалось.
В дежурной части Валентинов застал коменданта общежития, принесшую заявление. Как ни странно, кляуза касалась все того же Кузьминского,
Не успел Валентинов вернуться в кабинет, раздался звонок Сидорчука. До начальника РУВД уже дошла информация об убийстве Кузьминского, но, конечно, не успело дойти опровержение.
— …….! — начал полковник. — Что там у тебя…….! Ты что там…….?!
— Никак нет, товарищ полковник. Сообщение об убийстве оказалось ложным, Валентинов поспешил успокоить Сидорчука и пересказал ему полученные на сей час сведения.
Полковник несколько остыл.
— Значит, не убивали, говоришь? Но на меня наседают, понимаешь? Нужны убедительные факты. Значит, во-первых, экспертиза. Ну, это я Жбану поручу. Твое дело — найти Кузьминского живым и здоровым и представить его общественности. И еще показания очевидцев собери, что никто, дескать, из окна не падал, и никого не убивали.
— Зачем показания? Ведь уголовного дела нет. Свидетельств смерти нет, да и заявлений официальных не поступало.
— Ты что, не понимаешь? Демократы вопят… А с меня начальство требует.
— Так почему бы главку не забрать дело себе?
— Умный какой! Там тоже не дураки сидят. Им надо, чтоб было, на кого свалить, если что. Короче! Чтоб завтра у меня на столе были показания свидетелей и сам Кузьминский в живом виде.
Полковник бросил трубку. Валентинов вздохнул. Он уже давно привык спокойно воспринимать самые дурацкие указания начальства. В системе МВД такой навык являлся обязательным для всех, и молодых прежде всего обучали этому "здоровому пофигизму", без которого сотрудник не имел никаких шансов на выживание.
Хусаинов, которому начальник отделения передал приказ Сидорчука (правда, в несколько более мягких выражениях) тоже отнесся к нему внешне спокойно. Его не стоило учить, как надо выполнять идиотские указания.
Разыскивать потерпевшего, который к тому же вовсе не потерпевший, и собирать доказательства того, что преступления не было — такая задача зама по розыску не вдохновляла. Поэтому он искренне обрадовался, когда дежурный привел к нему заявителя о краже. Обычно подобный визит означал еще одно дело, вполне могущее войти в число нераскрытых, ухудшив показатели отделения. Но сейчас Хусаинов видел в нем не потенциальный висяк, а повод заняться любимой работой вместо откровенного идиотизма.
Мужчина лет сорока казался, на первый взгляд, взволнованным, но держался довольно уверенно.
— У нас похищено сто килограммов ртути! Вы обязаны принять немедленные меры! Скорее вызовите собаку!
— Подождите-ка, товарищ. Может и без собаки обойдемся. И покажите ваши документы.
Заявитель оказался доцентом химического факультета. У них из лаборатории пропали несколько сосудов ртути. В принципе, заявителя с таким тухлым делом следовало сплавить. Однако дежурная фраза "Оставьте ваше заявление участковому" замерла на губах. Хусаинов не хотел возвращаться к политическим играм и разборкам с Гринбергом. Он вызвал Муравьева и вместе с ним отправился осматривать место происшествия.