Физик
Шрифт:
— Хватит философии, — прохрипел он. — Если идём в этот чёртов лес, я с вами. Рука болит, но ноги работают. А ты, пришлый, держи мой меч крепче. Он тебе ещё пригодится.
Олег невольно улыбнулся. Упрямство воина было как якорь — грубое, но надёжное. Он посмотрел на меч, лежащий рядом. Тяжёлый, старый, но всё ещё острый. Как и они сами — измотанные, но не сломленные.
Ярина поднялась, неся отвар к Марфе. Она осторожно приподняла голову ведуньи, вливая жидкость по капле. Марфа не открыла глаза, но её губы дрогнули, принимая лекарство. Олег смотрел на это, и в груди росло чувство —
За порогом лес шептался — не угрожающе, а словно напоминая, что он слушает. Олег встал, взяв меч Ворона. Его искра была слабой, но он чувствовал её, как пульс. Сегодня они отдохнут. Завтра — начнут готовиться. А после… после они встретят бурю.
Но где-то в глубине он знал — Чернобог уже смотрел на них. И его взгляд был холоднее утреннего света.
Солнце поднялось выше, но его свет едва пробивал густую листву, окружавшую хижину. Лес стоял тихо, как будто затаил дыхание, но эта тишина была не покоем, а ожиданием — словно деревья знали, что буря близко. Олег сидел на пороге, глядя на тропу, что вела вниз по склону. Его руки всё ещё ощущали тяжесть меча Ворона, хотя оружие теперь лежало внутри, рядом с воином, который ворчал, но послушно пил отвар Ярины. Искра Олега тлела, как уголёк под пеплом, и он пытался к ней прислушиваться — не разжигать, не дёргать, а понять, как учила Ярина. Но она молчала, или, может, он просто не знал, как услышать.
Внутри хижины Ярина хлопотала у очага, сортируя уцелевшие травы и амулеты. Она нашла несколько нитей, сплетённых из луба, с вплетёнными в них сухими цветами и костяными бусинами — обереги, как она объяснила. Один такой она повесила над входом, другой положила рядом с Марфой. Ведунья всё ещё не приходила в себя, но её дыхание стало чуть ровнее, и это давало слабую надежду. Ворон, несмотря на боль, пытался встать, но Ярина каждый раз заставляла его лечь, угрожая новым горьким настоем. Его упрямство вызывало у Олега улыбку, но за этим скрывалась тревога — если даже Ворон не в форме, как они справятся в Глубоком Лесу?
Олег коснулся амулета в кармане, того самого, что дала Марфа. Его дерево было тёплым, как будто хранило её слова, её веру в него. Он вспомнил её шёпот: «Ключ… для равновесия». Эти слова крутились в голове, как формула, которую он не мог решить. Равновесие. Его искра нарушала его, но могла ли она его восстановить? И как? Он закрыл глаза, пытаясь нащупать искру, как вчера. Она была там — слабая, но живая, как пульс. Он не тянул за неё, а просто спросил, как ребёнка: «Что ты хочешь?»
На миг ему показалось, что искра откликнулась — не вспышкой, а лёгким теплом, что разлилось по груди. Он увидел, или, скорее, почувствовал, образ — не чёткий, а как эхо: река, текущая через лес, её воды блестят под солнцем, но в глубине прячется тень. Это было не видение, а ощущение, как будто искра пыталась говорить на своём языке. Олег открыл глаза, его сердце билось быстрее. Река. Это было то, о чём говорила Ярина? Поток, который нужно направить?
— Ты опять в облаках, пришлый? —
— Пытаюсь понять, — ответил Олег, поворачиваясь к нему. — Свою искру. Она… как будто хочет что-то сказать, но я не слышу.
Ворон хмыкнул, отпивая глоток.
— Сила — она как меч, — сказал он. — Не думай, как держать, просто бей. Думать будешь потом, если жив останешься.
Олег покачал головой, но не смог сдержать улыбку. Ворон был прямолинеен, как удар, но в его словах была своя правда. Может, он слишком усложнял? Искра откликалась, когда он не размышлял, а действовал — с Железным Зверем, с вестником. Но действовать вслепую в Глубоком Лесу было самоубийством.
Ярина подошла, держа в руках ещё один оберег — тонкую нить с вплетённым синим камнем, похожим на речной голыш. Она посмотрела на Олега, её взгляд был внимательным, но мягким.
— Это для тебя, — сказала она, протягивая нить. — Не защита от Чернобога, но… помощь. Чтобы слышать лучше.
— Слышать? — переспросил он, беря оберег. Камень был холодным, но его тяжесть успокаивала.
— Себя, — уточнила Ярина. — Твою искру. Она часть этого мира, как река, как лес. Но ты должен найти её голос.
Олег кивнул, наматывая нить на запястье. Камень лёг на кожу, и на миг ему показалось, что искра дрогнула — не ярче, а чётче, как будто сигнал стал чище. Он посмотрел на Ярину, чувствуя благодарность, которую не знал, как выразить.
— Спасибо, — сказал он просто. — Я… постараюсь.
Она улыбнулась, но её улыбка была тёплой лишь наполовину — вторая половина прятала тревогу. Она вернулась к очагу, а Олег остался у порога, глядя на лес. Его мысли вернулись к Глубокому Лесу. Корень Живы был их целью, но он знал, что дело не только в Марфе. Чернобог ждал его там — или его искру. Вестник говорил о буре, о ключе. Олег сжал кулак, чувствуя, как камень оберега впивается в кожу. Он не хотел быть ключом для Чернобога. Но для равновесия? Может быть.
Вдруг лес зашумел — не ветер, а что-то другое, как далёкий гул, похожий на тот, что они слышали в тумане. Олег напрягся, его рука инстинктивно потянулась к мечу, лежащему внутри. Он шагнул к входу, вглядываясь в тропу. Ничего. Только листья дрожали, как будто кто-то прошёл мимо, не оставив следов.
— Ярина, — позвал он тихо, не оборачиваясь. — Ты слышишь?
Она подняла голову, её лицо стало серьёзным. Она подошла к нему, сжимая посох. Ворон тоже насторожился, его здоровая рука потянулась к мечу, но он не встал.
— Это не Зверь, — сказала Ярина, прислушиваясь. — И не вестник. Это… что-то в лесу. Оно движется.
Олег почувствовал, как искра шевельнулась — не в страхе, а в ответ. Он попытался её услышать, как учила Ярина, но она была слишком слабой, чтобы дать чёткий сигнал. Гул повторился, ближе, и теперь он был не просто звуком, а вибрацией, что отдавалась в земле. Лес не угрожал, но предупреждал.
— Это не к нам, — вдруг сказала Ярина, её голос был тихим, но уверенным. — Оно проходит мимо. Но… оно знает, что мы здесь.