Фладд
Шрифт:
— Вижу, матушка уже была здесь и поставила свечи.
— Она особенно чтит святую Терезу? — спросил Фладд.
— Да. Тереза была монахиня, но очень смиренная. Самая смиренная в монастыре, тем и прославилась. Матушка считает, мы все должны быть такими же смиренными. Святая Тереза пришла в монастырь совсем девочкой. Ее не хотели пускать, а она уперлась и не пожелала слушать никаких возражений. Написала жалобу Папе.
— Ты изучала ее жизнь?
— У нас в монастырской библиотеке есть про нее книга.
— У вас большая библиотека?
— Есть жития святых. И
Фладд встал с колен и, не оборачиваясь, сел на скамью у себя за спиной. Сестра Филомена сняла с головы мешок и стряхнула с него налипшие по дороге мокрые листья.
— Я их уберу. Подмету. — Она что-то достала из кармана. — Попробую с носом еще разок.
Он проследил ее взгляд: монашка смотрела на статую Девы Марии. У той кончик носа был сколот ровно, словно молотком.
— Это я, — объяснила Филомена. — Не очень благочестиво, но мне нужна была ровная площадка, куда лепить. Я взяла зубило в Церковном братстве. У мистера Макэвоя. Первый нос я сделала из глины и думала потом покрасить, но ее надо обжигать, так что ничего не вышло. Теперь вот пробую из пластилина. — Она показала комочек на ладони. — Смешиваю разные цвета, чтобы получился нужный.
— Думаю, она должна быть смуглее, — сказал отец Фладд. — Так было бы реалистичнее. Она ведь из южных краев.
— Вряд ли бы епископ это одобрил.
— Я видел черных Мадонн, — сказал Фладд. — Во Франции их называют Богородицы sous-terre [29] . В их процессиях жгут только зеленые свечи.
— Отдает язычеством, — задумчиво произнесла Филомена. — Извините, отец, можно я сюда встану?
— Конечно.
Он вскочил со скамьи и отошел в сторону.
29
Подземные (фр.).
Филомена встала на колени перед алтарем, коснулась лбом пола, затем села на другую скамью и принялась стягивать сапоги.
— Я бы тебе помог, сестра, — сказал Фладд, — но… сама понимаешь.
— Я быстро справлюсь, — ответила она, дергая ногой и упираясь руками. Он отвел взгляд. Она рассмеялась и засопела от натуги. — Вот.
Сапоги упали на каменные плиты. Филомена легко вскочила на скамью, где прежде сидел Фладд, и подняла руки к статуе.
— Как по-вашему? Сделать нос и пришлепнуть готовый или лепить прямо на ней?
— Думаю, прямо на ней. Может, мне попробовать? Я выше.
— Залезайте сюда, отче.
Он встал на скамейку рядом с нею. Филомена подвинулась, освобождая ему место, затем протянула пластилин — цвета бескровной кожи и холодный на ощупь. Фладд размял его в кулаке, потом в упор глянул на Мадонну — прямо в голубые нарисованные глаза.
Сестра Филомена напряженно следила, как он прилепляет нос. Фладд ощущал ее внимание, прикованное к его руке, чувствовал запах мокрого саржевого одеяния, а когда скосил глаза, молча спрашивая, хорошо ли получилось, увидел белый пушок на ее щеке. Филомена взялась за покатое плечо Мадонны, как будто непрочно стоит на ногах и нуждается в опоре; холодная рука в голубых прожилках вен легла на синий нарисованный плащ.
Фладд на мгновение поддержал девушку под локоть, затем спрыгнул на пол и, отойдя чуть подальше, взглянул на статую.
— Плоховато, — сказал он. — Посмотришь отсюда?
— Нет. — Она в отчаянии опустила глаза. — Ничего у меня не получится, даже с вашей помощью, отче. А ведь у нас столько чудесных статуй гниет под землей.
Фладд вскинул голову.
— Ты тоже считаешь, что они гниют?
— Ой, вы меня напугали. — Она тронула черный крест у себя на груди. — Я просто так сказала.
— Но что-то тут, безусловно, прогнило.
— Да. Вы приехали нам помочь?
— Не знаю. Вряд ли это в моих силах. Я только себе могу помочь. И наверное, кое-кто по мелочи исправить в приходе.
— А для меня что-нибудь можете сделать?
— Слезай сюда.
Фладд подал ей руку, и девушка одним грациозным движением спрыгнула на пол.
— Когда-то, — сказал он, — ваятели делали на одежде ровные прямые складки, как будто внутри ничего нет. Потом взгляды изменились. Даже у святых есть колени, даже у Пречистой Девы. Они прорисовываются под складками.
— Наши статуи были разные. Одни как живые, другие — нет.
— Боюсь, все они куда моложе тех времен, о которых я говорю, и если не похожи на живых людей, то лишь по неумению. Или из отвращения к плоти.
Филомена глянула вниз, покраснела и принялась развязывать узлы на подоле.
— Я не думала, что тут кто-нибудь будет, — проговорила она. — Я обычно подбираю рясу, когда мокро, только не говорите никому. Очень неприятно ходить весь день с мокрым подолом, можно заработать ревматизм. Вряд ли Маленькая Тереза испугалась бы дождя. Она бы посвятила свои страдания Богу. Наверное, нарочно бы стояла и мокла в жертву за грешников.
Однако, выйдя из церкви, они увидели, что дождь перестал. Деревья вдоль дороги заливал бледный, словно разбавленный, солнечный свет. Лужи блестели, и казалось, будто земля — праздничный стол, уставленный белыми фарфоровыми тарелками.
В тот вечер после обеда отец Ангуин сообщил:
— Мне звонил епископ.
— Вот как? И что он сказал?
— Он хотел знать, актуален ли я. — Отец Ангуин поднял голову, любопытствуя, что думает на сей счет собеседник; однако в любопытстве явно сквозил сарказм. — Вы умны и современны, отец Фладд, как вам такое?