Фладд
Шрифт:
— Отчего она умерла?
— Димфна? От легких. Там, где она жила, было сыро. На ферме.
Они говорили шепотом, как говорят об умерших.
Филомена опустила голову, и перед глазами отца Ангуина возникла картина: гнилая солома, цыплята, наслаждаясь свободой, роют священную ирландскую землю под свинцовым небом. Священник видел день похорон Димфны, видел, как ее гроб грузят на телегу.
— Я верю, что она покоится с миром, — сказал священник.
— Сомневаюсь. В свое время о ней много судачили. Димфна шлялась по ярмаркам, заводила шашни с мужчинами, упокой Господь ее душу.
— Ты необычная девушка, — заметил отец Ангуин, посмотрев на монашку. — Я тебя слушаю, и все представляется, как живое.
— Надеюсь,
— Так мне сказал епископ. Думаю, скоро он появится.
— И отметит, что вы сделали, как было велено. Мало что осталось.
Филомена подошла к алтарю, задумчиво преклонила колена.
— Можно зажечь свечу, отче?
— Если найдешь спички. Больше зажигать не от чего.
Монашка — смутный силуэт в центральном проходе — порылась в глубоком кармане рясы, вынула коробок, зажгла спичку, достала новую свечу из деревянного ящика у ног Девы Марии. Когда фитилек занялся, она прикрыла пламя ладонью и подняла свечу над головой. Пятно света качнулось, выросло и омыло лицо статуи.
— У нее нос отколот.
— Да, — сказал из темноты отец Ангуин. — Не подскажешь, что с этим делать? Я не силен в художествах.
— Залепить пластилином, — ответила сестра Филомена. — Возьму у детей, а потом покрасим.
— Пора идти, — сказал отец Ангуин. — Агнесса приготовила на ужин вырезку, к тому же это зрелище навевает тоску.
— Нет ничего тоскливее ужина, который ожидает меня. Наверняка снова коврижка.
— Я бы с радостью пригласил тебя как товарища по вечерним трудам разделить со мной трапезу, — сказал отец Ангуин, — но боюсь, придется звонить епископу, просить особого разрешения, а тому обращаться в Рим.
— Я готова к встрече с коврижкой, — невозмутимо ответила сестра Филомена.
Когда они выходили из церкви, священнику показалось, будто его руки коснулась чья-то рука. Пьяный смех Димфны разнесся над уступами, отдающее «Гиннессом» дыхание, одиннадцать лет запертое в земле, наполнило летнюю ночь.
Глава третья
Вскоре школьников распустили на каникулы. Фабрики по традиции закрылись на неделю [11] , федерхотонцы побогаче укатили в Блэкпул [12] .
11
В пятидесятые годы на северо-западе Англии еще сохранялась традиция времен Промышленной революции, когда в начале лета всех рабочих отправляли в неоплачиваемый отпуск. Первоначально это неделя соответствовала местному храмовому празднику, но к пятидесятым всякая связь с религией давно исчезла.
12
Блэкпул — популярный морской курорт на востоке Англии.
То скудное лето забрало немало жизней. Ураган двадцать седьмого июля вернулся два дня спустя, ветер срывал крыши, вырывал с корнем деревья. Пятого августа реки вышли из берегов, пятнадцатого на станции Блэкберн столкнулись два поезда, пятьдесят человек погибли. Мощная гроза двадцать шестого августа унесла еще несколько жертв.
В начале сентября юное пополнение прибыло в школу, подпирать замшелую стену, ища в ее тени защиты от вороньих крыл матери Перпетуи.
Одним особенно дождливым вечером мисс Демпси услыхала стук в парадную дверь. Это было возмутительно: прихожане, которым требовался священник, обычно стучались в заднюю, да и монахини знали свое место. А ведь мисс Демпси еще не успела накормить ужином отца Ангуина. Сегодня было собрание «Дщерей Марии»,
Собрание прошло по накатанной: молитвы, речь отца Ангуина, еще более бессвязная, чем обычно, совместное пение гимна святой Агнессе [13] , покровительнице ордена. Таких льстивых до смешного гимнов было несколько, и мисс Демпси приходилось сносить подчеркнутое безразличие и насмешливые взгляды сестер по ордену, которых возмущало, что ее так восхваляют.
Мы гимн поем Агнессе, Чьей славой полон Рим; Спасителя невесте Хваленья повторим.13
Святая Агнесса — христианская мученица, жившая в Риме в конце III — начале IV века, одна из наиболее почитаемых раннехристианских святых. Согласно преданию, родилась в знатной римской семье, принявшей христианство. С юности решила дать обет безбрачия и посвятить себя добродетельной христианской жизни. Святую Агнессу, отказавшуюся почтить языческих богов, убил мечом римский солдат.
Во время собраний мисс Демпси пыталась — хотелось верить, что не только во время собраний, — держаться скромно и незаметно, не кичась своим положением в приходе. Впрочем, судя по яростным взглядам сестер, ее усилия были тщетны.
Сподоби нас, Агнесса, Воспеть в веселье песнь; Пусть грянут наши трубы Тебе, святая, в честь.Разве сам отец Ангуин не упоминал, что особенно любит этот гимн? Он сказал, что ему нравится идея заставить «Дщерей Марии» грянуть в трубы, правда, при этом вздыхал.
После молитвы «Дщери Марии» были вольны предаваться радостям светской жизни: угощаться крепким чаем, играть в шарады, зло судачить о ближних. Однако у мисс Демпси, не забывавшей о долге, были дела поважнее. Сдав пелерину главе сестринства и освободившись в углу церкви от медальона и ленты, она заспешила на кухню. Мисс Демпси не сомневалась, что сестры воспользуются случаем позлословить на ее счет, но выбора не было — в такой вечер отец Ангуин нуждался в чем-нибудь посытнее сандвича.
Интересно, кто там? Мисс Демпси сняла передник. Может быть, какой-нибудь старый прихожанин вот-вот отдаст Богу душу и родственники прибежали за священником? Или даже кто-нибудь из «Дщерей Марии» насмерть обварился горячим чаем? Подобную вероятность никогда нельзя исключать. А что, если несчастный грешник с обагренными кровью руками алчет отпущения грехов? Посмотрев на часы, мисс Демпси отвергла эту возможность: последний автобус из Глоссопа прошел через Федерхотон двадцать минут назад.
Она приоткрыла дверь.
Снаружи было темно хоть глаз коли, дождь хлестал в щель. Перед ней возвышался смутный силуэт: мужчина в темном плаще, дыры на месте глаз и рта, шляпа надвинута на брови. Когда глаза привыкли к темноте, мисс Демпси заметила, что посетитель молод и держит в левой руке предмет, напоминающий докторский саквояж.
— Хлад, — промолвило видение.
— И не говорите. Такой хлад, до костей пробирает.
— Да нет же, Ф-л-а-д-д.
Порыв ветра качнул деревья за его спиной, тени веток, освещенные грозой над Недерхотоном, протянулись поперек острых скул, словно сплетенные пальцы или кружево.