Флеш-драйв
Шрифт:
Но опять же - Главная сказала, что ему повезло больше. Кто он такой, чтобы спорить?
– Нужно тебе придумать имя, - заявила Ками.
– Зачем?
– Даже у собаки есть имя. А ты ведь умнее собаки, правда?
– Не знаю. Что такое собака?
– Ну откуда ты такой вылез? Даже собак не видел...
– Из клонирующего чана номер семь на базе в системе Тартара.
– Когда прилетим на Каприку, я тебе обязательно покажу! У моей тёти есть собака. Она правда злая и много лает, я таких собак не люблю. Но мы тебе покажем с расстояния, она на цепи сидит. Ты же не боишься собак?
– подозрительно
– Я ничего не боюсь.
– Правда? Совсем-совсем ничего? Даже зубных врачей?
– ТОПы не умеют бояться. Нам эту возможность отрезали.
– Ух ты! Мне бы так, - завистливо протянула девочка.
– Дейзи вот тоже ничего не боится. Но это потому, что она глупая. У неё мозги поролоновые. А у тебя какие мозги?
– Нейросеть ганглиевого типа на основе окологлоточного нервного кольца с когнитивными, обучающими и прицельными имплантами. С восемью слотами для подключения первичных хасков.
– Уууу... ты что, сильно умный, что ли?
– Нет. Я ещё неопытен. Мне ещё многому нужно учиться.
– Здорово, мне бабушка с дедушкой тоже так всегда говорят! Давай учиться вместе?
– Давай.
– Только тебе тогда тем более имя нужно. Мы тебя... мы тебя Топиком назовём, вот!
– Принято. Позывной "Топик" присвоен ТОПу-2508. Буду откликаться на это слово.
– Вот то-то!
– строго сказала девочка.
– А теперь покатай меня, большая черепаха!
И, повесив куклу на ремень, полезла на верхушку панциря Преторианца.
Прямо сейчас планета была совершенно пригодна для жизни. Но она медленно умирала - как человек, принявший большую дозу яда. И противоядия не было.
Поняв, что нейтронная бомбардировка неэффективна на больших площадях, сайлоны использовали другое оружие - тоже радиационное, но гораздо менее прицельное. В атмосфере Леониса взорвалось около сотни кобальтовых бомб.
Смертельная пыль должна была полностью осесть за пару месяцев, но первые порции уже достигли поверхности. Убрать всю заразу одним кораблём (да хотя бы и сотней!) было невозможно. "Очи" находили особо плотные тучи кобальта и дезинтегрировали их "шпагами", но это позволило снизить уровень заражения всего лишь процентов на тридцать. Всему живому на планете предстояла грязная и мучительная смерть.
Вывезти людей они вполне успевали... но это при условии, что вышеозначенные люди будут с вывозом помогать. А с этим предполагались проблемы. Летающие повсюду "Очи" слишком сильно напоминали сайлонские корабли, а дроны просто выглядели жутко - почти любой человек, не имеющий опыта межрасовых контактов, побежал бы куда угодно, только не к этому страшилищу. И в общем был бы даже прав.
Возможно, если бы привезти на Леонис людей с маленького флота и дать им поговорить с сородичами, со временем удалось бы преодолеть это недоверие. Вот только как раз времени у них и не было. Кобальтовые дожди не попросишь повисеть в небе ещё месяц, пока у беглецов закончатся припасы и/или удастся зачистить всех сайлонов. Каждая лишняя минута - это дополнительные сотни облучённых.
К счастью, у Коллекционеров был большой опыт сбора разумных существ на планетах. И большой набор инструментов именно для этого. Причём те, кто их проектировали, отнюдь не предполагали, что пациенты будут подниматься на борт добровольно.
Серан
Поэтому, ещё прежде, чем крейсер совершил посадку недалеко от бывшей столицы планеты, он выпустил в воздух тысячи роёв Ищеек, которые без лишних слов начали заготавливать "человеческое сырьё". Дронам оставалось только вылетать по указанным адресам и собирать застывшие "статуи".
Но не прошло и получаса, как с ним связалась Серан.
– Ярсен, у нас проблемы. Большие проблемы.
– В чём дело? Сайлонская атака? Жнецы вернулись?
Он быстро взглянул на тактическую карту. Нет, ближний космос и атмосфера были спокойны, как никогда. Войска центурионов пока ещё сопротивлялись, но их блокада и уничтожение были только вопросом времени.
– Мы ошиблись в оценке числа выживших. Результаты сканирования "Очами" показывают, что на Леонисе в данный момент живы 173 миллиона.
Специфическое протеанское ругательство, которое выдал Ярсен, на современные языки адекватному переводу не поддавалось, так как содержало и пульсации биотических полей и нуклеотидные последовательности симбиотических бактерий.
Крейсер Коллекционеров мог собрать в штатном порядке два миллиона разумных. Ну, если сильно потесниться и забить весь корабль стазисными капсулами - десять миллионов. Если аналогичным образом использовать весь флот, включая "Вершину Полутени" (которая вряд ли на это согласится) - может быть, удастся увеличить это число до двадцати миллионов. Но вывезти ДВЕСТИ миллионов они не смогут никак. Для этого понадобились бы все корабли с базы.
– И что мне делать, интересно знать? Пристрелить лишних, чтобы не мучились, умирая от радиации?
– Так, - растерянность аватары Милосердия быстро проходило, уступая место деловой решительности.
– Для начала - всё равно зафиксировать всех, кого сможешь. Я и остальные авианосцы передадим тебе свои рои Ищеек, кроме того заложи ещё сотню миллионов яиц на созревание. Зафиксированные не дышат, так что вероятность попадания пыли в лёгкие или желудок намного ниже. Они также не едят, не пьют и не болеют, так что смерть от нехватки припасов или от эпидемий им тоже не грозит. Как только группа людей найдена и зафиксирована - пусть дроны затаскивают её хоть под какую-нибудь крышу для защиты от радиоактивных осадков и накрывают хоть чем - хоть полиэтиленовой плёнкой или противопожарной пеной, чтобы уменьшить вероятность контакта пыли с кожей.
– Это всё только временные решения. Фиксирующий токсин для этого вида действует не более трёх суток.
– Значит составь для дронов программу патрулирования, пусть регулярно вкалывают им новые дозы! Что ты как маленький? Я пока загружу Мордина, пусть подумает над разработкой более долговременной версии человеческого токсина.
– А дронов тебе не жаль, Серан? Им, между прочим, тоже придётся дышать этой пылью и ловить её на кожу!
– У нас есть дозиметры. У нас есть стандартные меры предосторожности - дыхательные маски, биотические барьеры, регулярный обдув и помывка. Мы, наконец, умеем лечить лучевую болезнь, если она не зашла слишком далеко.