Флетч
Шрифт:
— И добивался своего?
— Да, добивался.
— Что еще вы о нем знаете?
— Ничего. Дерьмо он, и все. Иди за своей пулей. Может, тогда у нас будет, что печатать.
— Спасибо, Фрэнк.
— Всегда рад помочь.
Глава 25
— Добрый день, сэр. — Старший официант узнал его, хотя Флетч пришел в костюме. Работая в теннисном павильоне, этот человек зарывал талант в землю. — Вы ищите Андервудов?
— Честно
— Миссис Стэнвик играет в теннис. На третьем корте. На балконе есть свободный столик. Вы позволите принести вам апельсиновый сок с водкой?
— Благодарю.
Флетч прошел к круглому столику. Зал украшали корзины цветов. Джоан Стэнвик играла с какой-то женщиной.
— Ваш сок, сэр. Записать его на счет Андервудов?
— Пожалуйста.
Половина корта находилась в тени, что затрудняло подачу. Флетч подумал, что в «Рэкетс-клабе» Джоан Стэнвик могла бы получить корт получше.
В теннисном павильоне еще не все сменили шорты на костюм, хотя время близилось к шести.
Джоан Коллинз Стэнвик играла профессионально, но без той страсти, что отличает чемпионов. Хорошо обученный, опытный игрок, она не вкладывала в игру душу. Она все умела и откровенно скучала.
Джоан выиграла сет, подошла к сетке, обменялась рукопожатием с соперницей и улыбнулась. Точно такая же улыбка появилась бы на ее лице и при проигрыше. Обе подхватили со скамейки свитера и пошли к павильону.
Флетч развернулся к входной двери.
Она здоровалась со многими, пожимала руки и улыбалась так же равнодушно, как и у сетки. Взгляд ее не сразу поймал Флетча.
Он встал.
Извинившись, она тут же направилась к нему.
— О, Джон. Я думала вы в Милуоки.
— В Монтане, — поправил ее Флетч.
— Да, конечно. В Монтане. — Она села за столик.
— Я как раз собирался на аэродром, но тут позвонил шеф и попросил задержаться еще на несколько дней. Появились новые клиенты.
— Почему вы не позвонили мне?
— Был занят с клиентами. — Флетч отпил из бакала. — Кроме того, я подумал, что мне лучше зайти во вторник.
— Почему во вторник?
— Потому что вы говорили, что по вторникам ваш муж приходит домой довольно рано.
Несмотря на загар, она заметно покраснела.
— Понятно.
— Разве вы не говорили, что вторники ваш муж оставляет для вас?
— Мне кажется, вы смеетесь надо мной, не так ли, Джон?
— Пытаюсь.
Джоан Стэнвик, не отрывая от него глаз, рассмеялась.
— Ну…
— Извините, я не могу предложить вам мартини.
— Вы задали гораздо больше вопросов, чем я могла бы ожидать от вас, Джон. И, более того, вы внимательно выслушали все ответы. Должно быть, вы мастер своего дела.
— Какого?
— В
— Действительно, я специалист по краватям.
— Представьте, у меня как раз есть одна.
Кравать стояла посреди комнаты с окнами на бассейн. Джоан называла ее «раздевалкой», но это была настоящая спальня с большим шкафом, забитым теннисной амуницией, юбками, свитерами, вечерними туалетами и обувью.
Джоан объяснила, как пройти к ней. Когда Флетч постучался, она вышла из душа завернутая в большое полотенце.
Любовные ласки нравились Джоан Коллинз Стэнвик несколько больше, чем теннис. И здесь она была обучена и умела, но вновь без чемпионского огонька и игривой радости новичка.
— Это удивительно, Джон.
— Правда?
— Я имею в виду другое.
— Что именно?
— Твою фигуру
— По-моему, она неплохая. Мне, во всяком случае, нравится.
— Но ты ничего не заметил?
— А что я должен был заметить?
— В душе в Техасе?
— Я уже давно не мылся в техасском душе.
— Фигура Алана.
— Фигура Алана? А причем тут она?
— Она не отличается от твоей.
— То есть?
— Я хочу сказать, что ширина твоих плеч, длина спины, руки, бедра, ноги такие же, как у Алана.
— Твоего мужа?
— Да. Разве ты этого не замечал? Вы же мылись с ним в душе в Техасе. Форма головы… все.
— Неужели?
— Вы как будто не похожи. Ты — блондин, он — брюнет. Но фигуры у вас как две капли воды.
Она перекатилась на локти, разглядывая его рот.
— У тебя отличные зубы. Прямо как у Алана.
— Тебе нравятся?
— Держу пари, у тебя нет ни одной пломбы.
— Нет.
— И у него тоже.
— Как интересно.
— Теперь я могу поспорить, что ты обиделся.
— Ничуть.
— Наверное, невежливо сравнивать тебя с моим мужем.
— Мне представляется это интересным.
— А про себя думаешь: «Эта дама увлеклась мной только потому, что у меня такая же фигура, как у ее мужа». Сознайся.
— Да. Я оскорблен до глубины души.
— Я не хотела обижать тебя.
— Сейчас расплачусь.
— Пожалуйста, не плачь.
— Я уже умираю от разбитого сердца.
— О, не умирай. Только не здесь.
— Почему?
— Потому то придется вывозить твое тело. А я никогда не смогу выговорить твою фамилию. Меня это раздражает.
— Тебя раздражает пребывание в одной постели с мужчиной, фамилию которого ты не можешь выговорить?
— Допустим, ты умрешь и тебя придется увезти. Что я скажу людям? Его зовут Джон, давний друг нашей семьи, только не спрашивайте, как его фамилия. Повтори ее мне, Джон.