Шрифт:
Annotation
Ошо, известный также как Багван Шри Раджниш — просветленный Мастер нашего времени. “Ошо” означает “подобный океану”, “Благословенный”.
В этой книге публикуется вторая часть бесед, посвященных Кришне, они состоялись с 28 сентября по 5 октября 1970 года во время медитационного лагеря в Манали, Индия.
28 сентября 1970 года — памятный день. В Манали, в Гималаях, ОШО дал посвящение своей первой группе саньясинов. Это событие сопровождалось вечерней беседой о важности саньясы в настоящее время.
Krishna: the man and his philosophy
Беседа 10
Беседа 11
Беседа 12
Беседа 13
Беседа 14
Беседа 15
Беседа 16
Беседа 17
Беседа 18
Беседа 19
Беседа 20
Беседа 21
Krishna: the man and his philosophy
Vol. 2
Osho International Foundation 1985
ошо
Флейта
Москва 2001
ББК 84,5 Ид 096
ОШО
096
Флейта Кришны
Москва, “Нирвана”, 3000, 288 с.
ISBN 5-71-035-0068
Ошо, известный также как Багван Шри Раджниш — просветленный Мастер нашего времени. “Ошо” означает “подобный океану”, “Благословенный”.
В этой книге публикуется вторая часть бесед, посвященных Кришне, они состоялись с 28 сентября по 5 октября 1970 года во время медитационного лагеря в Манали, Индия.
28 сентября 1970 года — памятный день. В Манали, в Гималаях, ОШО дал посвящение своей первой группе саньясинов. Это событие сопровождалось вечерней беседой о важности саньясы в настоящее время.
Беседа 10
Саньяса — это высшее
28 сентября 1970 года.
Для меня саньяса не означает отречение. Это означает путешествие, радость, блаженство. Для меня саньяса — это не своего рода отрицание, это положительное явление, но до сих пор мир воспринимал саньясу как нечто очень отрицательное, как какую-то отдачу, отречение. Но я воспринимаю саньясу как нечто положительное и жизнеутверждающее, как нечто, чего нужно достигнуть, нечто, что нужно приобрести.
Истина в том, что в то время как кто-то сталкивается с настоящими драгоценностями, он кладет их в свою коллекцию и выбрасывает обычные камни из нее. Он выбрасывает эти обычные камни просто для того, чтобы подготовить место для новых драгоценных камней, поэтому не следует думать, что это отречение. Это не отречение, просто вы выбрасываете старое из дома для того, чтобы освободить место для нового. Вы его чистите. Вы не можете назвать это отречением. Разве это так? Вы называете отречением то, что вынуждает вас отказаться от чего-то очень ценного, и тогда вы считаете, от чего вы отреклись. И до сих пор саньяса воспринималась именно с такой точки зрения: как будто бы вам нужно что-то отдавать, деньги или что-либо еще.
Но я смотрю на саньясу совершенно с другой точки зрения — с точки зрения положительного достижения. Без сомнения, есть основное отличие между этими двумя точками зрения. Если саньяса, насколько я ее воспринимаю, это приобретение, это достижение, то она не может быть противоположна жизни, она не может быть отделена от жизни. На самом деле, саньяса — это достижение высшего в жизни, это высшее завершение жизни.
И если саньяса — это удовлетворение, она не может быть печальной и здравомыслящей, она должна быть праздничной и радостной, и тогда саньяса не может быть лишена жизни, скорее, наоборот, она должна нести в себе очень много жизни, еще более глубокой и широкой, изобильной жизни. До сих пор мы называли
Саньяса имеет также другие значения, саньяса, которая отнимает вас у жизни, возвращается в рабство, в тюрьму, она не может привести к свободе, а саньяса, которая отрицает свободу — это действительно не саньяса. Свобода, высшая свобода — это душа саньясы. С моей точки зрения, саньяса не имеет ограничений, не имеет предписаний, не имеет правил, не имеет законов. С моей точки зрения, саньяса — это не регламентация, это не навязывание, это не дисциплина. С моей точки зрения, саньяса — это течение высшей свободы человека, укорененного в разуме, в мудрости.
Я называю того человека саньясином, кто имеет мужество жить в полной свободе, кто не принимает рабства, кто не принимает никакой организации, никакой дисциплины. Эта свобода, однако, не означает вольность. Это не означает, что саньясин становится вольным. Истина в том, что человек всегда находится в зависимости, он раб, и именно он становится вольным. Но тот, кто независим и свободен, не может быть взнуздан, он не может быть таким.
Вот так я хочу разделить саньясу будущего от саньясы прошлого, и я думаю, что институт саньясы, такой, какой он есть сейчас, на грани умирания. Он практически омертвел, в нем нет никакого будущего. Но саньяса в своей сущности должна сохраниться, это такое ценное достижение человечества, что мы не можем позволить ей уйти в небытие. Саньяса в этом отношении — это редчайший цветок, который цветет лишь иногда. Но нужно также помнить о том, что он может увянуть, если не будет надлежащего ухода, и он, определенно, увянет, если будет следовать старому образу жизни.
Поэтому саньясу нужно наполнить новым смыслом, новыми концепциями. Саньяса должна проживаться, это наиболее глубокое, наиболее драгоценное сокровище, которое было у человека. Но как его сохранить, как его спасти? Вот в чем вопрос. Мне бы хотелось поделиться с вами моей точкой зрения на этот счет.
Во-первых, очень долго саньяса была изолирована от мира, и вследствие этого она претерпела большой урон, двойной урон. Саньясины жили полностью отрезанные от мира, они жили в изоляции от мира, и таким образом они становились бедными, и их нищета очень глубока и тонка, потому что богатство всего жизненного опыта лежит в мире, а не вне его. Весь наш опыт боли, наслаждения, привязанностей, отречения, ненависти, любви, раздельности и дружбы, войны и мира идет из самого мира, поэтому, когда человек рвет с миром, он становится растением в теплице, он не может быть цветком, который цветет под открытым небом и солнцем. И к настоящему времени саньяса превратилась в такое тепличное растение, а такая саньяса не может жить долго.
Саньясин не может вырасти в теплице. Для того чтобы вырасти и цвести, растение саньясы нуждается в открытом небе, оно нуждается в свете дня и во тьме ночи, нуждается в дожде, в ветре, в штормах, нуждается во всем, что существует между землей и небом. Саньясин нуждается в росте, в вызове, в опасностях, но когда мы изолируем ее от мира, мы наносим вред, безграничный вред саньясе, потому что внутреннее богатство саньясы от этого уменьшается.
Удивительно то, что те, кто обычно считаются хорошими людьми, обладают этим богатством жизни, в отличие от тех, кто им противоположен. Им не хватает богатого опыта. По этой причине романисты думают, что трудно написать историю о жизни хорошего человека, потому что его жизнь скучна, и в ней нет никаких событий. Достаточно любопытно, что плохой человек служит прекрасной пищей для истории. Он обязательно должен присутствовать в романе. Что мы можем сказать больше про хорошего человека, кроме того, что он был хорошим с колыбели до могилы?