Флибустьер
Шрифт:
— Так тут уж рукой подать! — ощерился Губернатор.
Я только хмыкнул в ответ.
— Про клад-то расскажешь? — спросил я будто бы невзначай.
Англичанин вздохнул, опуская плечи.
— Да ну какой ещё клад? Меня каждый уже спросил! Понятия не имею! — сказал он.
— И ещё не раз спросят, — хохотнул я. — Чего запираешься-то? Чего ты там зарыл? Кабы не я, парни давно бы тебе пятки подожгли и расспросили как следует.
Гривз как-то странно дёрнул щекой, поморщился, заморгал, зачем-то отворачиваясь от меня.
— Да не трясись,
— Нет там никакого клада... Товарищ там мой зарыт... — тихо ответил Губернатор. — Двоих нас высадили...
— Ох, — только и сумел выдавить я.
Можно было только представить, что Гривзу пришлось пережить на этом острове и куда подевался его друг. Я бы не удивился, если Гривз его прибил и съел, островок тот явно был небогат на пропитание. Не зря же он так избегает этой темы.
— За что высадили хоть? — так же тихо спросил я.
— Боцмана мы убили. Говнюк старый всё нам спуску не давал, вот мы его и придушили, — признался Гривз.
— Надеюсь, здесь ты никого душить не собираешься, — хмыкнул я.
— Нет-нет! Богом клянусь! — всполошился Губернатор.
Я только криво усмехнулся, понимая, что быть может всякое. Клятвам я не верил. Да и прошлый боцман наверняка цеплялся к нему за дело, Губернатор оказался изрядно ленив для простого матроса.
— Ступайте, мистер Гривз, — сказал я. — Парням, вон, кажется, помощь нужна.
— Есть, сэр! — выпалил Губернатор, развернулся и зашагал к фок-мачте.
Из туманной дымки наконец-то показалась вытянутая полоска острова Ангилья, за которым прятался Сент-Мартен. Или мне казалось, что это они. В любом случае, нам нужно было именно туда.
Глава 29
Примерно к вечеру мы обогнули Ангилью по широкой дуге, держась подальше от возможных встреч с англичанами, и вышли к Сент-Мартену, первым делом решив зайти на французскую половину. Тёмно-зелёные холмы издалека напоминали курчавые негритянские головы, дома в колониальном стиле были рассыпаны по берегу, выделяясь среди бедняцких хибар черепичными крышами. Белая церковь с каменным крестом над фасадом тоже резко выделялась среди прочих строений. Мариго чем-то неуловимо напоминал Тортугу, только чуть более спокойную и сдержанную, словно старший брат, вынужденный вести себя прилично, подавая пример младшему.
Каменный мол глубоко вдавался в море, прикрывая бухту от накатывающих волн, у нескольких деревянных причалов покачивались рыбацкие баркасы и шлюпки. На якорной стоянке возвышались над водой несколько флейтов, пинасса и бригантина. Ничего интересного, обычный пейзаж мелкого рыбацкого посёлка в колониях.
На этот раз к нам не подкатывали каноэ мелких торгашей, попросту из-за того, что солнце уже почти село и все они разошлись по домам, так что мы смогли спокойно встать на якорь и спустить шлюпку. На корабле остались только раненые, Губернатор, который не рискнул показываться во французском поселении,
Скудные остатки добытого с «Лилии» поделили, как положено, перед тем, как сойти на берег. Я надеялся, что хотя бы в этот раз всё пройдёт хорошо.
По пристани прохаживалась пара солдат из местного ополчения с факелами в руках, немногочисленные запоздавшие горожане спешили домой, к семьям, стараясь не задерживаться на улице дольше необходимого. Уличные торговцы давно свернули всё и ушли, оставив только пустые прилавки и навесы. Даже нищих не было видно, хотя городок выглядел довольно богатым и преуспевающим.
Мы всей командой вывалились на берег, перешучиваясь между собой и громко смеясь. Местные стражи, завидев наше появление, тут же повернули к нам.
— Кэп, разбирайся, мы в таверну! Вон туда! — осклабился Шон и указал мне на каменное здание, в окнах которого горел тусклый жёлтый свет.
Из таверны доносилось пьяное нестройное пение. Я проводил команду раздражённым злым взглядом, повернулся к стражам порядка, приподнял шляпу в знак приветствия.
— Доброй ночи, господа! — произнёс я.
— Доброй ночи, месье, — сказал солдат. Его товарищ молча кивнул.
Как полагается, один был высокий и худой, второй был коренастый и плотный, если не сказать, толстый. Классика, два худых не зарешают ситуацию, два толстых не догонят нарушителя.
— Капитан Грин, шхуна «Орион», — сказал я, показывая на наш корабль.
— Надо вам, капитан, в портовом управлении отметиться, — сказал худой.
— Только оно закрыто уже, — добавил толстый.
— Утром и отмечусь, нет? — спросил я.
— Не положено, — отрезал худой.
Толстый молча развёл руками, едва не ткнув чадящим факелом в лицо своему товарищу.
— И что теперь? — хмыкнул я.
— Будьте добры вернуться на судно, а завтра утром отметиться о прибытии, — одними губами улыбнулся худой.
Что-то меняется, а что-то остаётся неизменным. Я посмотрел на брусчатку у них под ногами, наклонился и сделал вид, будто поднимаю что-то с земли.
— Кажется, это вы десять ливров обронили? — спросил я.
— Да, похоже на то, — сказал толстый.
— Нет, это не наши, — сказал худой.
— Ого, тут не десять, а двадцать! — присвистнул я, протягивая им монеты.
Толстый смахнул деньги с моей руки отточенным жестом профессионала.
— Не забудьте завтра отметиться! — строго произнёс худой.
— Хорошо, месье, — учтиво произнёс я, приподнял шляпу и поспешил вслед за своей командой.
Внешне я был совершенно спокоен, но внутри кипела ярость. Денег и так не хватало, а тут пришлось ещё и тратить приличную сумму на этих дармоедов. Так что в таверну я зашёл в довольно скверном расположении духа, сходу окидывая её долгим неприязненным взглядом.