Флибустьер
Шрифт:
– Чегось-сматал?
– моргал глазами, крупный дородный детина, из последнего набора, больше похожий на медведя чем на солдата.
– Товось, оглобля стоеросовая.
– Забава будет, вечером. Среди господ офицеров. Кто самый умный и быстрый в составлении стихов. Победителя наградят.
– А-а-а...
– парень понятливо помахал кудлатой головой, выпучив большие коровьи глаза.
– Слушай приказ. Сейчас будем тренироваться. Ты! Сказываешь слово, которое первым придёт в твою деревянную голову. Я слушаю, подбираю рифму. Опосля на эти слова быстро сочиняю стих. Уразумел?
– Не... а.
– Ты че?
– Никак нет, ваше благородие. Просто не понял. Ужо больно заковыристо.
– Объясняю. Сказал слово, к примеру - "Печка". Я подобрал под него слово в рифму – "Свечка". Потом придумал небольшой стих...
На окне горела свечка, а в углу пылала печка.
Мама булки испекла, всех обедать позвала.
– Теперяча, понял?
– Ага.
– Сказывай слово.
– Любое?
– Любое
– Любое, любое?
– Любое, любое...
– ???
– медведь наморщился и затих.
– Ну, христопродавец, чаго молчишь?
– Думаю, ваше благородие...
– Чего думать, ядрёный пень тебе в кочерыжку. Говори, давай.
Парень вспомнил что-то хорошее, доброе, родное. Улыбнулся и произнёс – "Де... ре... венька".
– "Деревенька" – "Ступенька", - тут же парировал прапорщик. И почти сразу выдал...
Утонула в снегу деревенька
В далеке от проезжих дорог.
Пухом белым покрыты ступеньки,
Из трубы вьётся лёгкий дымок.
– Так, - поэт-нагибатор довольно потёр ладони, - Хорошо пошло! Давай следующее слово. Хотя нет, подожди.
– Он заметил идущего у противоположного борта унтера Егорова.
– Егоров, мухой ко мне. Быстро назови любое слово. Не думая. Рысью!
– "Империал", - ляпнул бывший солдат на автомате.
Прапорщик начал активно чесать затылок. Старался вытащить из памяти слова для рифмы.
– Империал... риал... триал... куриал... вот, попал.
– Не получалось. Раздосадовано махнул рукой. – Давай, другое слово.
– "Государь-Император"!
Прапорщик надулся. Покраснел.
– Егоров! Иди отсюда! У меня вдохновение пропало, пока ты рядом. Коровин, давай снова, ты. У тебя получается лучше, чем у этого олуха.
– "Родное", ваше благородие.
– Молодец!
– Новиков тут же защёлкал пальцами...
– Родное, святое, голубое... Звучать будет так....
Всё родное здесь - святое,
Всюду трели соловья,
Сверху небо голубое,
А кругом цветёт Земля.
Часть 2. Глава 5.
Прелюдия 5.
Туда ехали, за ними гнались. Оттуда едут, за ними гонятся. Какая интересная у людей жизнь!
(Фильм. Не бойся, я с тобой!)
Над морем, примерно в полумиле, впереди, от флагмана английской эскадры "Принцесса Элизабет", полыхнула широкая и длинная молния. Оглушительно прогремел гром. Через несколько секунд хлынул сильнейший ливень. Капли, подобно гороху, отскакивали от вороньего
Ливень прекратился внезапно, как и начался. Моряк глубоко вздохнул, судорожно осмотрелся. Верхушки мачт горели призрачным бело-голубым светом. Из каждой в черное небо вырастала бледная свеча длиной примерно с человеческую руку. Эти столбики света излучали неземное сияние. Они то и дело пульсировали - то становились ярче, то вдруг бледнели, чтобы в следующую секунду вспыхнуть ещё сильней, словно призывая кого-то или что-то. И оно появилось: Слабое радужное мерцание, как бы световой смерч, возник из тонкого воздушного водоворота. Он быстро приближался, расширялся, наливался силой и плотью. Превращаясь в призрачный корабль старинной конструкции. Корма и нос все в дырах и отверстиях, по бортам облупившиеся деревянные украшения. Истлевшие до лохмотьев паруса. На гафеле болтается флаг, изорванный до того, что невозможно определить его национальную принадлежность. Ужас моря – "Летучий голландец" приближался всё ближе и ближе. Уже можно различить лица людей, стоящих на реях и вантах проклятого корабля. Но, это не лица, а изъеденные временем черепа! Они скалились и хищно стучали зубами, из-под своих головных повязок и сдвинутых набекрень треуголок. Размахивали руками, облезших до костей, в которых были зажаты клинки.
– Господи всемогущий, спаси и сохрани...
– из последних сил произнёс наблюдатель и лишился чувств.
Глава 5.
Три корабля английской эскадры вынырнули из утреннего тумана. Почти вплотную подошли к французскому фрегату с развивающимся на топе флагом с синим Андреевским крестом. Подозрительно осмотрели странный парусник. Подумали. Переговорили. С флагмана "Принцесса Элизабет" раздался выстрел из пушки.
…..
– Cher Kirill Vasilyevich, - князь Волконский, опустил подзорную трубу, повернулся к Ланину. Решил похвастаться знаниями морских сигналов.
– Британцы подали сигнал "Остановиться и лечь в дрейф".
– А мы сейчас, что делаем?
– Стоим, мon сher ami.
– А зачем они подают, такие странные сигналы, рас мы итак стоим?
Волконский пожал плечами.
– Не знаю.
Он снова поднял трубу и посмотрел на английское судно.
– Выбросили красный и белый флаги. Значит, ждут нашего представителя на флагмане для переговоров. Или проверки документов.
– Проверки документов?
– вселенец переспросил недовольно.
– А больше они ничего не хотят? С какой радости мы должны показывать документы?
Волконский удивлённо расширил глаза.
– Хотя бы потому, что их больше.
– Было больше...
– Ланин, произнёс странную фразу, направляясь на шканцы, где находился капитан.
– Будет меньше.
.....
Шлюпка с большим белым флагом и французской надписью на боку "Impеrial", остановилась ровно на половине пути между судами. Дождалась ответной шлюпки с надписью по-английски "Princess Elizabeth".
Со стороны англичан, из шлюпки приподнялся офицер, и гневно произнёс – Я, Джон Миделтон лейтенант Королевского флота его величества Георга III. Кто вы такие? Куда идёте? Что везёте? Почему не выполняете приказа прибыть для проверки документов?