Флигель-Адъютант

Капба Евгений Адгурович

Кто заподозрит Императора в мускулистом, перепачканном невесть чем молодчике? Пижамные штаны и куртка полетели на пол, Его Величество подтянул лямки и глянул на себя в зеркало: ну, чисто маляр-штукатур с окраины! Комбинезон, который теперь являлся единственной одеждой монарха, смотрелся просто великолепно: он был заляпан краской аккурат так, чтобы не вызвать подозрений, обнажал крепкие руки и плечи государя, привлекая внимание к ним, а не к его лицу.

Не хватало только одной детали.

—

У вас есть газета? — спросил я.

— Какая газета?

— Любая.

— «Курьер» подойдет? — он сходил за газетой, и я в два счета соорудил ему головной убор из бумаги — треуголку.

Пока Император любовался своим отражением в зеркале, я снял мундир и тоже облачился в комбинезон, оставив только видавшую виды сорочку. Нет, стесняться мне не приходилось — мои стати были не намного субтильнее императорских. Однако на дворе, конечно, лето, но ветерок нынче холодный, утренний, свежий... На голову повязал цветастый платок, на манер моряков из Сипанги.

— И что теперь? — спросил Его Величество.

Я молча указал через окно во внутренний двор. Там вокруг опутанного лесами внутреннего флигеля уже начинали свою суету строители, разбирая инструмент и готовясь к рабочему дню.

— Стремянка? — удивился Император, проследив за моим взглядом. — Зачем нам стремянка? И как мы попадем во двор? Будем спускаться на веревке через окно?

— Спускаться на веревке? Какая банальность! Мы поднимемся на крышу! — не удержался от бахвальства я. — Вы знаете, какой диаметр у трубы вашего камина?

* * *

Мы перемазались, как черти, пока лезли вверх по трубе, и это было только к лучшему — наша маскировка становилась совершенней с каждой секундой, проведенной в дворцовом дымоходе. В зубах я держал конец веревки, к которой были привязаны сумки с документами и всем прочим, на башку мне то и дело сыпалась сажа, содранная со стен каминной трубы монаршими подошвами и ладонями.

Выбравшись наружу, Император протянул мне руку, чем заработал еще несколько очков в свою пользу.

— Фажмыте ферефку! — прошамкал я, и облегченно вздохнул, когда он достал из моих зубов изжеванный канат.

Пока Его Величество вытаскивал из камина сумки, я осматривался. Нерадивый трубочист оставил тут метлу на длинной ручке и металлический ёж на цепочке, так что мы снарядились как положено.

— Когда вы только успели всё это притащить в мою спальню? — удивился Император, осматривая наш багаж.

— А это не я, это преторианцы. Поставили в вашей берлоге, рядом с книгами и проводами, я сказал только, что это для радиостанции. А уже утром с собой принес.

— Хм!

Нет, дворец охраняли как положено, существовало несколько уровней проверки

и три или четыре рубежа обороны. Но — не для лейб-гвардейцев. Каждого из них назначал лично Император по согласованию с Тайным советом, и если уж кто-то из этих великолепных молодых людей решил бы предать своего Государя — это бы означало крах всех идеалов и принципов, на которых зиждился нынешний государственный строй. Лейб-гвардейцы имели право доступа в любое помещение дворца, а я как флигель-адъютант — еще и допуск к Его Величеству в какое угодно время суток. Это была единственная брешь в обороне, и я ею воспользовался.

Мы шагали по крыше, совершенно не стесняясь, грохоча ботинками по металлическим листам. Для внутренней охраны само наше нахождение там, наверху, означало, что мы — люди проверенные и нас пропустили. А придворные могли только морщиться и сетовать на беспардонность пролетариев, которые мешают им совершать утренние ритуалы или досматривать последние сны.

Спустившись по пожарной лестнице во внутренний двор, мы поудобнее нагрузились сумками и инструментами и подошли к стремянке, которая стояла тут же, прислоненная к стене флигеля.

— И как мы выберемся наружу? — с сомнением посмотрел на меня хозяин Империи. — Тут кругом преторианцы!

— Внимание, фокус с лестницей! — усмехнулся я. — Меня научили этому наши соотечественники еще в Натале. Мы выйдем через парадные ворота, и никто нас не остановит!

— То есть как это? Бред какой-то…

— Ах, бред? Ну, тогда вам нести верх, перемазанный побелкой…

— Затравлю собаками! — пригрозил он. — А потом — на кол!

— Давайте уже, беритесь за грязную сторону…

Так, перешучиваясь, мы и пошли по коридорам и залам дворца, мимо постов охраны и канцеляристов, придворных дам и важных государственных мужей, минуя галереи портретов и проходя мимо роскошных интерьеров.

— Па-а-аберегись! — сказал я преторианцам у самого выхода и дернул плечом так, что часть сажи осыпалась на ковер.

Кстати — шемаханский.

— Куда прешь, тетеря? — возмутился бравый усач в черной форме. — А ну, кыш с ковра, ироды! И с лестницей своей аккуратней, вон, чуть вазу не разбили! Осьмнадцатый век, не хухры-мухры!

— Дык, ёлы-палы! — включился в игру Император. — Можа дверь подяржите?

— Петька! Петька, подержи дверь, а то эти охламоны политуру поцарапают! Куда-а-а? Куда по ковру? Гос-с-спади, понабирают по объявлению… Вы откуда такие остолопы взялись?

— Эрзяньских зямель! — с достоинством проговорил Его Величество.

— А-а-а-а, ну тогда черт с вами. Слышь, Петька, это лимита из Эрзяни…

— А то правда, что в Эрзяни грибы с глазами? — Петька втянул живот, пропуская нас и стараясь не замараться сажей.