Флорентийка
Шрифт:
Но Фьора была не из тех, кого можно безнаказанно оскорблять.
– Посмей только повторить эти слова в присутствии моего отца! А то с ним ты так слащава, говоришь таким елейным голоском. И не забывай, что находишься в доме его друга.
– Вы только ее послушайте! – ухмыльнулась Иеронима. – Ну прямо принцесса…
– Я больше, чем принцесса, я дочь Бельтрами…
– Ты в этом так уверена?
Если этот подлый вопрос и смутил Фьору, то она не подала виду и, гордо вскинув голову, ответила:
– Главное, что мой отец в этом уверен!
Корнелия Донати, приведя себя в порядок после недавней стычки, заступилась за девушку.
– Малышка,
– Я ухожу, но мы с тобой еще встретимся, Корнелия Донати! А что касается этой девчонки, то придет день, когда она очутится в моем доме, в полной моей власти. Вот тогда я ей покажу, как унижать меня на людях!
И женщина пулей вылетела из аптеки – только мелькнуло фиолетовое покрывало. Фиолетовый был ее любимым цветом. Она считала, что он очень идет пышным блондинкам. Оставшиеся молча смотрели друг на друга, пораженные последними словами Иеронимы.
– Что она имела в виду? – спросила Кьяра. – Я не понимаю, каким образом она сможет держать Фьору у себя дома?
– Если только вынудит ее выйти замуж за своего сына, – прошептала Корнелия…
– За этого ужасного карлика, горбатого и хромоногого? – возмутилась Кьяра. – Для этого необходимо, чтобы мессир Франческо сошел с ума… чего не приходится опасаться.
– Однако именно об этом браке она и мечтает, – сказала толстая Коломба. – Одна из ее служанок шепнула мне пару слов, когда мы встретились у торговца свечами. Донна Иеронима считает, что это наилучший способ прибрать к рукам состояние Бельтрами. Ведь всем известно, что Фьора наследует своему отцу.
– Что будет только справедливо! – подтвердила Корнелия Донати. – Но подозреваю, что Иеронима изо всех сил станет добиваться этого состояния. Ведь если бы не Фьора, оно бы перешло к ней. С такой потерей нелегко примириться. Да к тому же ее покойный муж не был старшим сыном в семье, следовательно, ей нечего ждать от старого Джакопо. Доля наследства, которую он оставит несчастному Пьетро, будет невелика, и его мать…
Фьора ничего не говорила. Ее ужасала одна только мысль оказаться во власти подобной женщины. Женщины, которая была так уверена в своих словах. К счастью, Леонарда заметила состояние девушки и обняла ее за плечи:
– Не принимай все это всерьез, дорогая! У каждого из нас есть неисполнимые мечты. Вот и мечте донны Иеронимы суждено остаться только мечтой…
Но Леонарда не была полностью уверена в том, что говорила. Ее смутила одна фраза, в которой содержался намек на то, что Бельтрами может и не быть отцом Фьоры. Тем не менее воспитательница успокаивала себя: Иерониме удалось бы узнать правду, лишь будучи самим дьяволом или, по крайней мере, его отродьем… Однако следовало непременно рассказать о случившемся Бельтрами.
Стремясь разрядить атмосферу, которая отнюдь не способствовала процветанию торговли, добряк Ландуччи предложил присутствующим дамам выпить по глотку кипрского вина, что, по его мнению, должно было бы сгладить впечатление от неприятного инцидента.
– Это происшествие меня скорее позабавило, – сказала Кьяра.
– А меня – нет, – возразил Ландуччи. – Донна Иеронима может искать себе другого аптекаря. Я больше не стану ее обслуживать.
– В таком случае, почему бы мне не купить вашу помаду? – спросила
– Мне тоже так кажется, – смеясь, воскликнул аптекарь и приказал одному из подручных завернуть пресловутую баночку.
Сделав покупки, Фьора и Леонарда распрощались с Кьярой и Коломбой. Было уже поздно, и если дворец Бельтрами находился неподалеку, то обитательницам дворца Альбицци предстоял еще неблизкий путь.
На улице темнело. Корнелия Донати ушла вместе с Кьярой и Коломбой, и аптекарь приказал служащим запирать лавку. Сам он должен был еще зайти в Сеньорию, чтобы обсудить с приором своего квартала один деликатный вопрос: его сосед, хозяин лавки похоронных принадлежностей, с некоторых пор присвоил себе право торговать мазями для бальзамирования – право, доселе принадлежащее только аптекарю. Ландуччи стоило поторопиться, так как его другу приору, который, вероятно, не отказал бы в помощи, оставалось до переизбрания всего две недели. И действительно, приоры исполняли свою должность только два месяца – обстоятельство, которое поддерживало в городе постоянный избирательный ажиотаж…
– Мне необходимо также увидеться с мессиром Франческо, – сказал аптекарь, прощаясь с Фьорой. – Завтра я зайду к нему на склад. Думаю, он меня поддержит.
При первых ударах колоколов к вечерней молитве послышался стук дверей и ставень: купцы и приказчики поспешно запирали лавки. Щеголи, прогуливавшиеся по мосту Санта-Тринита, покинули площадь, чтобы поискать себе развлечения в другом месте.
Шумная толпа окружила тощего маленького человечка, одетого с необычайной изысканностью: белый короткий камзол из атласа и того же цвета бархатные штаны до колен. Туалет дополняли розовый бархатный плащ, ботинки и берет, украшенный пером цапли. Вьющиеся вокруг щеголи так и млели от восторга. На пальцах молодого человека сверкали перстни, а на груди красовалась тяжелая золотая цепь с медальоном. Юноша выступал медленно и торжественно, поминутно поворачивая направо и налево голову, чтобы полностью собрать причитающуюся ему дань восхищения.
Фьора тоже заметила его. Резко дернув Леонарду за руку, она затащила ее под арку ближайшего дома, сквозь которую можно было выйти в узенький переулок.
– Что с вами? – возмутилась пожилая дама.
– Разве вы не видите, кто идет нам навстречу? Это же известный фат Доменико Аккайоли с толпой своих прихлебателей.
– Что вам за дело до него? Я думала, что он из числа ваших друзей. Разве он не ухаживает за вами?
– Неужели такие молодые люди, как он, умеют ухаживать за девушками? Вот если бы я тоже была юношей, он делал бы это с удовольствием! Ему, конечно, хочется жениться на богатой наследнице, но я даже не уверена, что он сумеет наградить ее ребенком. Во всяком случае, бедняжке нечасто придется видеть его в своей спальне.
Ошеломленная Леонарда смотрела на Фьору с видом наседки, вдруг обнаружившей, что у нее вывелся утенок.
– Откуда вы все это знаете? Уж, во всяком случае, не от меня.
Фьора рассмеялась и крепче прижала к себе руку воспитательницы.
– Разумеется, не от вас. Вы же слишком благопристойны! Мне рассказала об этом Кьяра. Ее кузен Томмазо входит в число почитателей Доменико. А девушки болтают, что…
– Ну, теперь-то мне ясно, что вы вовсе не такая наивная, какой кажетесь, – заметила слегка шокированная Леонарда.