Флотоводец
Шрифт:
П.Г.: Вероятно о ней (торпеде).
Р.В.: Скажите, а Вы знали, что А.П. Александров писал об этой первой лодке. Вот, послушайте. Абзац из газеты «Красная звезда от 21.10.89 из статьи «Реактор для подлодки». Его прямая речь: «Лодка по заданию должна была иметь огромную торпеду диаметром 2 м с мощной водородной бомбой. Когда эту лодку разработали довольно глубоко, провели ее первое рассмотрение флотом. Пригласили Н.Г Кузнецова. Он посмотрел и говорит: «Мне такая лодка не нужна».
П.Г.: Я не читал, но знаю, что Николай Герасимович распорядился представить разработчикам — ученым иное назначение атомной подводной лодки, внести и другие изменения по основным ее элементам. Благодаря Н.Г. Кузнецову с
И вот, когда Булганин проект Постановления должен был доложить Президиуму ЦК КПСС (три дня оставалось, в среду должны были утвердить проект Постановления ЦК и Совета министров, а уже строительство этой первой лодки шло вовсю, практически корпус уже построен был в Северодвинске и надо было принимать решение дальше строить), он мне говорит: «Давайте срочно готовьте к утверждению проект». Я всех объехал. Когда беседовал с Фоминым, он говорит: «Павел Григорьевич, я ж не допущен, я же, — говорит, — допущен только к этой торпеде атомной. А к лодке в целом я не допущен». Я его пригласил приехать ко мне, показал бумагу. Говорю: «Читай». Он прочитал. «Ну, что делать, — говорит, — безобразие творится, а флот не допущен. Такая торпеда, чтобы по городам стрелять, не нужна».
Р.В.: Это кто говорит?
П.Г.: Фомин. Да, — говорит, — наверное, надо обращаться к Малышеву». Я к Булганину: «Сейчас обстановка такая. Позвоните, пожалуйста, Малышеву, чтобы он меня принял и чтобы Вы с ним, с Малышевым, позвонили бы Хрущеву и уговорили бы в среду заседание Президиума ЦК отложить. Чтобы поручили Кузнецову Николаю Герасимовичу разобраться, что же построили в Северодвинске. Утверждать того, не зная, что построили, — нельзя. Перед этим сам позвонил Николаю Герасимовичу, чтобы посоветоваться. Николай Герасимович — ума палата!.. Мои действия одобрил, сказал: «Правильно сделали, можете докладывать Булганину. А я ему тоже скажу».
В тот же день, когда я доложил Булганину, что никто, кроме группы Минсредмаша, не допущен, он взял кремлевский телефон (я набрал номер Малышева) и сказал: «Мой помощник говорит, что нельзя в среду нам с Вами на Президиуме ЦК проект Постановления о строительстве этой лодки и о строительстве других утверждать (в проекте Постановления уже конструкторское бюро определялось, а не просто Средмашевское). Что будем делать? Мне Котов доложил и я с Котовым полностью согласен. Надо сроки утверждения изменить. Моряки должны рассмотреть все детали дела. Но удобнее будет послать Котова к Вам. Давайте договоримся с Хрущевым и мы уже дадим поручение, чтобы Николая Герасимовича и моряков, и кого нужно из других министерств допустили бы к проекту Постановления. Вот, Котов правильно представил мне записку, что продолжать дело, в каком оно состоянии представлено сегодня, нельзя и такую лодку делать нельзя, хотя и корпус уже построен. Дальше строить такие лодки нельзя».
Представьте себе, лодка за 50 км от берега будет города рушить. А американцы и англичане не дураки. Они противолодочные рубежи создали уже на 100 км от берега.
Р.В.: А потом, что же воевать с мирным населением? Надо же на море в бою воевать. В океане.
П.Г.: Это были глупости. Глупости. Когда Булганин звонил по моей просьбе Малышеву, то тоже так говорил: «Я и мой помощник взволнованы. Он всех обошел и предлагает, чтобы мы с Вами доложили Хрущеву и просили его отложить это заседание, пригласить Кузнецова Николая Герасимовича, Исаченкова, судостроителей, Бутому — министра судостроительной промышленности, их пригласить обязательно. Что будем делать? Давайте, примите Котова». Малышев говорит: «С удовольствием. Я с Павлом Григорьевичем много лет знаком».
Приехал я к Малышеву. Рассказал, что я проделал, и что ничего не знаю, и никто во флоте не допущен. Он молча открыл сейф, достал Постановление, вслух мне его прочитал (оно короткое было, 52-го года). Затем взял чистый лист бумаги,
Прошло время, звонит мне Исаченков. Говорит: «Павел Григорьевич, ты знаешь, что на Президиуме ЦК рассматривался проект и его отложили. Кузнецова не было в Москве, вызвали на Президиум адмирала Басистого (он был первым заместителем главкома), сказали, чтобы ВМФ дал заключение по проекту. А он заявил, что заключение флот дать не может, поскольку не рассматривал проекта. Тогда было принято решение отложить утверждение, поручить флоту рассмотреть проект и дать заключение. После вернуться к утверждению. На этом заседании Президиума, я не был. Это Исаченков меня проинформировал тогда по телефону. — «Так что, мы будем теперь рассматривать», — сказал он.
А дальше я уже следил, в ряде совещаний я участвовал. Знаю, когда рассматривали проект вместе с учеными (может быть, вот с Вашими), на макетной комиссии, что там уже было. Помню выступление и Кузнецова на совещании. У Кузнецова было уже подготовлено итоговое заключение и он докладывал Президиуму ЦК и Правительству. Помню его выступление. Кузнецов тогда так выступал, по-видимому, по оружию: «Нам атомная подводная лодка нужна, но не такая, эту подводную лодку я не понимаю. Почему? Наверное, задумали ее для уничтожения военно-морских баз и флота в базах. А нам нужна лодка, которая могла бы в морях и океанах, на коммуникациях уничтожать корабли и она же должна быть способна, если потребуется куда нужно добираться, и против баз. Но для этого нужна не одна торпеда, для этого должен быть большой запас, нужны торпеды и с обычным оружием, с обычным боезапасом, и также нужны торпеды атомные.
Вот такой вывод им был сделан. После этого, я даже знаю, что не сразу это предложение принято было. Я помню большое совещание у Булганина, в зале Совета Министров, на котором выступал Кузнецов и присутствовали его работники, и где Кузнецову пришлось уже доказывать, почему нужно отрезать у лодки нос и менять на лодке торпедное оружие. Помнится, он говорил о работе комиссии ВМФ, которая исследовала во всех регионах Мирового океана 100 военно-морских баз. И доказала что только к двум базам эта торпеда (с дальностью 50 км, по-моему) беспрепятственно могла бы проникнуть, только в 2 военно-морские базы. Тогда весь зал был увешан чертежами и материалами: нарисованы были все базы, места базы, до которых лодка может дойти, чтобы выпустить торпеду и чтобы торпеда уничтожила корабли в базе и разрушила саму базу. К ним практически никто не подходил. Слушали только Кузнецова. Выслушав доклад Кузнецова, сказали: «Да, предложения флота надо принимать».
Дальше очень быстро было сформулировано мною следующее Постановление, в очень короткий срок уже в Перегудовском бюро и с участием ученых очень быстро переделали проект. Так что, мы и не заметили, как все это было. Это, как говорят, начальная сторона.
Р.В.: А Вы помните, Павел Григорьевич, где в это время работал Малышев? Адрес, куда Вы поехали к нему, помните?
П.Г.: Малышев «сидел», сейчас, сейчас, надо вспомнить… Он в Кремле кабинет имел. А когда Булганин звонил ему обо мне, в это время он был на Петровеликом.