Фобия
Шрифт:
— Капитан Беккет… Протоколы давно изменились… Теперь мы обязаны провести детальное сканирование шаттла… Быть может кроме вашей находки тут есть что-то еще.
Беккет кивнул и добавил:
— Согласен… На борту вероятно должен быть еще один «Клещ» … Я перешлю вам все результаты моего расследования. Будет точно не лишним.
Никто из гостей никак не отреагировал на его жест сотрудничества, будто они в этом совсем не нуждались. В эфире послышался возглас 3-его члена отряда, который ИИ тут же ретранслировал на 3-мерную проекцию вместе с изображением. Судя по записи стерео-регистратора со шлема где-то в ангаре детонировала ударная эм-ка. Уже через несколько секунд довольная фигура
— Хель меня дери! Подлая тварь! Чуть не отправила в Вальхаллу раньше срока! — выругался офицер своей камерой осматривая «Клеща».
От этих слов Беккет побледнел. Догадка о том, что на борту «Буревестника» ряженные пронеслась в уме, как молния. Его рука тут же потянулась за бластером.
— Дедуля, не глупи! Мы просто прокатимся с тобой до Фобии и всё!
Теперь он узнал голос и говорившего, точнее говорившей, хотя по прежнему присутствовало искажение. Ему в грудь смотрело дуло пистолета. Дверь тем временем открылась, и на мостик зашел 3-ий «ряженный» в костюме Патруля. То, что они не настоящие офицеры, кроме может быть одной лишь Эйлы, Беккет окончательно осознал, но поздно. Он попытался связаться с крейсером, который все еще был виден на радаре, вот только связь с ним отсутствовала. Не смог Беккет вызвать и ИИ. Тот его просто игнорировал, будто он на борту — пустое место.
— Угомонись уже, дед! Не вынуждай убивать тебя! Хотели бы так сделать, давно вспороли бы брюхо вот этим вот «Клещом»!
Фигура, говорившая с ним, приняла из рук вошедшего эм-ку с лапками, посмотрела на нее и вернула обратно. Граната была негодна к повторному использованию. Взгляд капитана Фэйтнола еще раз скользнул на живот фигуры. На поясе висели 4-ре гранаты, как по уставу. В какой-то момент он даже засомневался в том, она ли это на самом деле или всего лишь его догадки. Беккет решил проверить «в лоб»:
— Эйла с отряда «Вихрь» … Ты хотя бы отдаешь себе отчет, что творишь и какие последствия у всего этого будут?
Фигура в экзо-костюме подошла вплотную к Беккету и протянула свободную левую руку. В правой она по прежнему держала бластер, направленный ему в грудь.
— А ты на экран посмотри, дедуля… — она указала рукой в сторону проекции. — Видишь назначение? Это мое и тоже на Фобию… Так что мы с тобой вместе летим.
Ее подельники тут же громко хохотнули. Беккет глянул на них искоса и тут же высказался:
— Передача и модификация оборудования Патруля сторонним лицам — это грубое нарушение протоколов… Я закрою глаза, если ты соберешь своих ряженых и уберешься отсюда.
В ответ раздался еще больший смех. Смеялись все трое на разные голоса.
— Ну, дед, ты даешь!? Рассмешил, так рассмешил! … Мой отряд в увольнительной, если что! А эти двое — это ж «болваны»! … Ну, ты чего, как маленький!? … И давай уже сюда свой бластер и без глупостей, а то не долетишь до пункта назначения.
Беккет сдал оружие и ремень с гранатами. Его взгляд случайно скользнул по собственному поясу. Он заметил, что нету одной эм-ки, и вспомнил почему. Догадка, куда делась эта граната, пришла быстро, но виду он, само собой, не подал. Эйла же вообще не обратила внимания, отвела его в угол и указала сесть там. «Буревестник» тем временем начал весьма неспешный разгон до световой для перехода в ВК.
Гибель Беккета
«Буревестник» не торопился и разгонялся слишком медленно для звездолетов 26-го века. С другой стороны никто не использовал страховочные ремни и сидения, а полагался всецело на гравитационный компенсатор. Беккет тоже обратил на это внимание.
— Не уж-то стар-креды стоят того, чтоб ради них губить карьеру, а? — спросил Беккет, но не затем, чтоб поговорить, но чтоб отвлечь.
У него в голове созрел план. Но, чтоб он сработал, нужно было заболтать гостей и усыпить бдительность. Эйла глянула на него и улыбнулась. Все трое были с откинутыми забралами и уже совершенно не скрывались за броне-пластиной экзо-шлема. Из пола мостика, будто грибы после дождя, «вырос» ровный круглый стол и 4 кресла. Эйла плюхнулась на место и рукой указал сесть Беккету на против нее. По левую руку плюхнулся один из ее подельников. Он совсем снял свой шлем и положил на стол. Его лицо было гладкое аккуратное, но наполовину скрытое дорогими тактическими очками. 3-й же так и остался у инженерной панели сидеть на ковше-кресле. Он разительно отличался наличием густой бороды и волос. Глаза его были так же закрыты круглыми инженерного назначения очками. Беккет на счет него уже не сомневался. Именно этот персонаж выпилил его из экипажа «Буревестника», превратив по сути в пленника у себя на борту. Беккет демонстративно вздохнул, неспешно встал и побрел к столику. Его взгляд скользнул на отнятый пояс и бластер, лежащие у стены сбоку от напарника Эйлы. Глава «Вихря» так же сняла шлем и положила подле себя. Беккет еще раз вопросительно глянул на Эйлу. Она снова указала ему мимикой сесть напротив. Беккет сел.
— Видишь ли, дедуля… — начала она протяжно и умолкла.
Ее взгляд побежал по потолку и стенам капитанской каюты, затем снова вернулся к собеседнику.
— Вот, ты уже на пенсии, так? И что имеешь? … Апартаменты где-то на Гватории… И что? Тебя это устраивает? И пособие радует?
— Вполне — спокойно ответил ей Беккет.
— А меня мое нет! — резко выдала Эйла. — Я заслуживаю большего! Не для того меня и мой отряд посылали в жопу Галактики гасить каких-нибудь зарвавшихся уродов, чтоб я в 45 ушла на пенсию с парой старков за душой!
Беккет помолчал, подумал и прокомментировал:
— Так в чем дело? Послужи еще 5 лет и получишь больше.
В каюте раздался смех.
— На сколько больше? На 10 %? … Не смеши, дедуля! Меня насильно оторвали от семьи и дома по этой долбаной программе симбиоза! Я жизни не видела! Я хочу все вернуть! … И подачками Патруля сыть не будешь.
Беккет ничего не ответил на это. Он прекрасно понимал, что напротив него обиженный на жизнь и судьбу офицер Звездного Патруля, и что помочь ему или, правильнее сказать, ей никак нельзя не изменив прошлое. Но даже, если его менять, то не ясно с какого времени именно. Беккету за его карьеру попадались разные курсанты. Именно по программе симбиоза был наибольший процент обиженных и, как результат, отказников и артефактов. Беккет даже сейчас, глядя на Эйлу, был совершенно уверен в недоработке воспитания и обучения. Ему вспомнились подобные «нытики» в собственных группах. То, как он решал подобное.
— Так, а зачем тебе Брод? — сменил внезапно тему Беккет. — Продать его голову «Зову»? Срубить кредов за счет жизни своего товарища?
— Этот курсант мне не товарищ… Он артефакт и предатель, которого должны были приговорить к аннигиляции! И приговорили бы, если бы ты не вылез на суде со своей присягой! … Или забыл уже?
Настроение собеседницы Беккет видел и понимал. Ему ее раздраженность была очень даже на руку.
— А ты уже и суд и прокурор!? Не много ли на себя берешь!? — повысил голос Беккет.